Книга Карнавал смерти, страница 68 – Анна Тищенко

— В фигуральном смысле? – заинтересовался Максим.

— В прямом.

— Я бы тогда ходила на спектакли только в шляпке, – кокетливо ужаснулась Настя.

— Они так и поступали. И привилегию не снимать шляпы во время спектакля имели только обладатели билетов в партер. А гондольеры, любимцы Венеции, имели право бесплатного посещения и театра, и оперы. Конечно, чаще они ждали своих клиентов в гондолах с фонарями, чтобы после спектакля отвезти их, счастливых и пьяных, домой. Нередко они играли роль клакеров, им платили за то, чтобы они освистали или осыпали овациями актера. Конечно, особенно популярны были комедии, трагедий и в жизни хватало. Театральный занавес мог подняться над полем битвы или пещерой, где варили любовное зелье колдуньи. Над вершиной Олимпа, где прогуливаются боги, или бесплодной пустыней. Но самой любимой темой была сама Венеция и происходящие в ней совершенно простые, семейные коллизии. Зрители принимали творящееся на сцене близко к сердцу, они искренне сопереживали героям, и великий Гете был свидетелем того, как сильно взволнованные зрители прервали спектакль, когда актер на сцене, по роли – муж, собирался мечом убить свою жену. Тогда актер вышел вперед, на авансцену (тот самый последний метр, отделяющий сцену, где все призрачно и фантастично, от толпы, где настоящая, грубая жизнь) и извинился перед публикой. Он сказал, что пьеса обязательно закончится хорошо, и его Лючия… Он никогда не убил бы ее, неужели вы могли подумать?

— Забавно, – улыбнулся Максим. – Мы платим большие деньги, чтобы нас удивили и впечатлили, нам скучно, мы что угодно готовы отдать за то, чтобы нас развлекли. И представить, что юный мальчик просит прощения за прекрасную игру, которой мы поверили?

— Мне вот совсем не скучно, – тихо пробормотала Ольга. – Совсем другие проблемы. Иногда денег на самое важное не хватает.

— Да ладно тебе, – поморщился Сергей. – Учитывая, что все мы пошли сюда от скуки и заплатили неслабую сумму… Что? – он внимательно взглянул ей в глаза, – У тебя не так?

— Мне это стоило сто евро в сутки. Конечно, сумма огромная, но я подумала – что я вообще видела в жизни? А мне уже тридцать четыре. Ну и ладно. Как-нибудь потом пополню кредитку.

По его глазам она все поняла.

— А тебе во сколько обошлось?

— В десять раз больше.

— Ну послушайте, нам же обещали индивидуальный подход, – расхохотался Максим. – С меня тоже тысячу в сутки содрали. Любопытно…

— А мне любопытно, что находится за этим занавесом, – прервала их беседу Алекс.

В ответ ей раздался неприятный скрежет за сценой.

— Вот сейчас Антон все окончательно сломает – и узнаем, – проворчал Денис.

Он сегодня был не в духе, хотя прежде, казалось, едва ли не удовольствие получал от ситуации. Николай быстро взглянул на Настю. Весела и легкомысленна, как всегда, дело не в ней. Пока он размышлял о странной перемене в поведении Дениса, за сценой вновь что-то щелкнуло, и тяжелый занавес, украшенный золочеными солнцами и лунами, поехал в сторону. На сцене искусные декорации воссоздали пустынную улочку Венеции. Над проемом в полу сцены, затянутым поблекшим шелком, горбом выгнулся мостик. Легкий сквозняк колыхал ткань над пустотой в полу, будто волнуя зеленоватую воду канала. Николай поднялся на сцену и заглянул за кулисы. Там Антон с энтузиазмом юного сенбернара рылся в сундуке, а Максим изучал столик для реквизита.