Книга Карнавал смерти, страница 67 – Анна Тищенко

Николай не ответил. Пол в том месте, где страж протащил Лучинду, потемнел. Он присел на корточки, коснулся. Пальцы окрасились красным.

— А моя кукла вышла из игры, – раздосадовано пробормотала Ольга.

— Но ведь можно начать сначала? – предложил Максим.

— Нет, нельзя. Она больше не двигается.

Вышел из игры и Скарамуша Максима. На этот раз Николай явственно услышал вскрик. Как и Лучинду, его небрежно оттащили по полу в неприметную дверь. Николай поколебался и направился к ней. Прошел мимо стража, чувствуя, как взмокла спина. Можно было попетлять по зловещему саду, обойти подальше фигуру в черном плаще, застывшую у каменного грота. Но он заставил себя пройти на расстоянии вытянутой руки. Страж равнодушно скользнул по нему взглядом. Не шелохнулся. Николай подергал ручку двери, расписанной под камень, из которого были сделаны стены. Разумеется, заперто. Он повернул назад и едва не врезался в своего Дотторе.

До чего похож! Тот же рост, прямая спина, даже завитки непослушных волос на шее. Дотторе встретился с ним спокойным взглядом. Он не двигался, очевидно, ждал приказа Алекс. Ее Изабелле осталось совсем немного до финиша, и Николай понадеялся, что больше гибелей персонажей не будет. Он немного поколебался. Страж был совсем рядом, стоял, небрежно опираясь на медный ствол ивы. Кончик кинжала оттопыривал плащ на бедре. Все же Николай решился:

— Что здесь происходит?

— Игра.

Спокойный голос с ноткой легкого удивления. Мол, а ты не знал?

— Не боишься? А вдруг проиграешь?

— Нельзя выиграть, если не играть.

— Да! – раздался сверху восторженный крик Алекс. Ее Изабелла достигла цели. У самого края темноты стояло последнее деревце, вишня в пене белоснежных цветов. И с ее ветки на тонкой цепи свисал тяжелый ключ. И разом сад погрузился в темноту, зато над головой засветились далекие звезды, а от ног Николая протянулась горящая злыми красными огоньками дорожка. Странное это было чувство – идти в полной темноте под механическими звездами.

Когда он поднялся по невидимой в темноте лестнице, в руке у Алекс уже был ключ. Она победно им взмахнула, и в тот же миг распахнулась дверь в коридор.

Алекс открыла дверь и замерла в нерешительности. Проем закрывала тяжелая красная портьера. Это было так неожиданно, что она помедлила прежде, чем потянуть за шнур с шелковой кистью. Портьера собралась тяжелыми складками, и перед ними открылся зал домашнего театра. Кто-то удивленно ахнул, Настя даже руками всплеснула от восторга. А Николая театр нисколько не удивил. Венеция сама по себе сцена, и ее жители славились своей любовью к театру. Между 1860 и 1743 было поставлено пятьсот восемьдесят две оперы, первый в Европе театр, построенный специально для постановки пьес, появился в Венеции в 1565 году, а в семнадцатом веке их здесь было уже восемнадцать. В Лондоне театров тогда было шесть, а в Париже, мировой столице искусства, десять.

— Для чего здесь столики? – спросила Алекс. Действительно, между стульями, отделанными красным бархатом, стояли миниатюрные столики.

— В те годы театральные зрители вели себя не так, как в наши дни. Считалось совершенно нормальным переговариваться в полный голос во время спектакля, ходить между кресел, даже играть в карты. В антрактах по рядам бродили продавцы, предлагавшие апельсины и печенье, каштаны и анисовую воду, мороженое и кофе. Всем этим можно было наслаждаться во время спектакля, громко обсуждая происходящее на сцене. Зрители, сидевшие в ложах, плевали на тех, кто был в партере.