Книга Карнавал смерти, страница 69 – Анна Тищенко

— Смотрите, это явно ожидало актеров, – он продемонстрировал бутыль в соломенной оплетке, на дне которой темнели остатки засохшего вина, веер из перьев, букетик высохших роз. Они рассыпались в пыль, когда их коснулись пальцы. – Надо же, они здесь пару веков пролежали. Такое ощущение, что спектакль начался и был прерван.

— Я попробую включить! – Антон уже вставлял бронзовый рычаг в странный агрегат, от которого шли трубки по полу вдоль сцены и вверх, теряясь в темноте под занавесом.

Он с усилием нажал на рычаг, раздалось тихое шипение, и по дощатому полу сцены зазмеились нити тумана. Антон что-то переключил, и туман потянулся высоко вверху над сценой, собираясь в густые облака.

— Это знаменитая облачная машина! – в восторге воскликнул Антон. – А я считал, что ни одна из них не дожила до наших дней.

— У него любимую жену убили, а он счастлив, что облачную машину запустил, – шепнул Николай Алекс.

— Он давно ее не любил, – так же тихо ответила она. – Я с ней говорила. Бедняжка этого даже не понимала. Считала, что это в порядке вещей, что у них уже лет десять секса не было, и многое другое. Я даже подумала, не воспользовался ли он ситуацией в лабиринте.

Николай отшатнулся. Но она ничуть не смутилась.

— В лабиринте люди меняются.

Туман окутал шелковые воды канала, добрался до вторых этажей зданий. В его призрачном молоке исчезли подпорки декораций, нарисованные трещины и сколы на фасадах стали выглядеть совсем настоящими. Бумажные цветы на балкончиках показались живыми, и пустынная улочка стала пугающе реальной. Потянуло сыростью и запахом погреба. Свет современной люстры погас, зато вспыхнули старинные лампы, заправленные по традиции тех лет оливковым маслом. В оркестровой яме у нотных пюпитров горели испанские свечи желтого воска. Что-то зашелестело за театральным «воздухом» – крысы? Или человек? Театр словно наполнили призраки, и время рвануло вспять.

Николай прошел за кулисы и увидел лесенку, спускавшуюся в темноту. Во мраке что-то шевельнулось. Сердце неприятно сжалось. Навстречу кто-то поднимался.

— Там дверь, – буднично пояснил Сергей, когда поднялся на площадку к Николаю, – и она не заперта. Комната очень маленькая, я поискал выключатель, но не нашел.

— Ну разумеется, – проворчал Николай, досадуя на себя за свой испуг. – Ты удивишься, но в семнадцатом веке еще не знали электричества.

Они принесли свечи. Их мягкий золотой свет залил помещение, осветив старинное потемневшее зеркало, туалетный столик, заставленный баночками с засохшим гримом. Очевидно, гримерка служила своему хозяину и временным обиталищем, потому, что в углу за шторкой обнаружилась узкая постель, аккуратно заправленная тонким одеялом. В шкафу висели пышные сценические костюмы. Настя пришла в восторг от расшитого серебряными галунами жилета с подкладкой из конского волоса и шелковых рубашек, отделанных великолепным кружевом.

— Венецианцы воспользовались секретами, которые Марко Поло привез из Китая, и их шелк был лучшим в Европе, они обошли в этом искусстве даже византийцев.

— А какие красивые застежки! – Настя рассматривала пуговицы на камзоле в виде морских раковин. – Надо же, у них мальчики одевались не хуже девочек. А сколько украшений!

Николай кивнул.

— В Венеции в рамках борьбы с роскошью портным запрещалось придумывать новые фасоны одежды, за это грозила тюрьма. Крой мантии дожа не менялся тысячу лет. Единственным выходом было пышно украшать одежду, делая ее роскошной и индивидуальной.