Книга Карнавал смерти, страница 40 – Анна Тищенко

Страницы, годы. Маленьких радостей, разочарований и обид. Хозяйка дневника, а это была несомненно Бьянка, редко делала записи. Между некоторыми прошло несколько дней, между другими несколько месяцев. И небольшой книжечки хватило на годы. Следующую интересную запись Николай обнаружил четыре года спустя.

Паоло, милый. Я девушка, и я полезна. Вчера отец вызвал меня в свой кабинет и объявил, что все решено. Я выхожу замуж за Марко Строцци. Его называют Перечным королем. Возит какие-то пряности в Венецию, у него корабли и деньги. Не помню сколько. Он рассказывал и вел беседу так, будто это счастливый билет для меня. А я будто вся онемела, на сердце такая тяжесть, я словно ослепла и оглохла от горя. И мой жених приезжает уже через месяц! А если он мерзкий старик? И как я уеду от тебя, мой милый, любимый брат, от комнат этого дома, где я была так счастлива? И не услышу бой твоих часов, которые ты сделал так искусно, никто и не догадается, что за тайну они хранят. И не увижу, как расцветает наше лимонное дерево за окном… Мне кажется, вдали от тебя мое сердце разорвется от тоски.

— Ох, – пролепетала Соня, – это так трогательно! И так грустно!

— А еще странно, – заметила Алекс. – Не слишком ли сильно она влюблена в своего брата?

— Ну, они ведь близнецы, – пожала плечами Ольга, – с научной точки зрения, это вполне естественно. Николай, на что это ты там так пристально смотришь?

— Мне интересно, – Николай развернул дневничок, и все увидели, что последние страницы грубо вырваны. – Что здесь было написано, если их выдернули так грубо? Очевидно, в спешке.

— А мне теперь очень интересны эти часы, – с неожиданным энтузиазмом прервал его размышления Антон.

— Это очень странные часы, – вынес он вердикт, промучившись с механизмом минут десять. – Там вообще нет часового механизма как такового. Зато есть какой-то другой.

— Так, может, это тайник? – Глаза Насти вспыхнули. – Ну, им же надо было куда-то прятать любовные записки, памятные вещи и все такое. В облако ведь не сохранишь.

— В этом есть своя извращенная логика, – кивнул Антон. – Если это просто шкафчик, то я бы сделал так, чтобы ящички открывались, если выставить определенное время.

— Надо выставить двенадцать ноль – ноль, – оживилась Элина.

— Элина, – мягко заметил Денис, – двенадцать – это совсем не обязательно полночь, ведьмы, зомби и прочее. Это еще и полдень.

Но «Потомственную ведьму» это нисколько не смутило.

— Так полдень еще более страшное время! Вот божественная Мирра Лохвицкая писала…

И она застонала трагически:

— А эта Лохвицкая, она кто, сатанистка, жрица Молоха? – тихо поинтересовался у Николая Сергей.

— Ну что ты в самом деле, – улыбнулся Николай. – Поэтесса серебряного века, очень талантливая. Романтический образ Князя тьмы, юных ведьм, оккультизм и прочее. Почтенная жена, мать, домохозяйка.

— Почтенная домохозяйка интересовалась оккультизмом?

— Ты бы тоже заинтересовался, будь у тебя пятеро детей.

Антон перевел стрелки часов на двенадцать, дверцы над циферблатом распахнулись и появился ангел с пальмовой ветвью в руках. Одновременно выдвинулся ящичек, в котором, к огромному разочарованию Элины, обнаружились библия и четки. Все разом загалдели: