Книга Свято место, страница 209 – Тем Гарценштейн

— Ничего нового не вижу. Как всегда, бардак.

— А я ведь нашел его в богом забытой школе для босяков…

— Тебе снова давали сильные болеутоляющие?

— Один раз, – легко ответил Юстин. – Но меня радует другое. – Он подался чуть вперед, и его голубые глаза сверкнули. – Я нашел кое-что интересное, и это не дает мне покоя.

— Что? – спросил Флориан, бегая взглядом по кабинету. Под диваном лежали какие-то бумажки, а в углу стоял огромный букет цветов. – Спирт?

— Иногда ты так ужасен, что я хочу тебя, как рядового солдата, отправить в карцер, – бросил Юстин совершенно серьезно. – Видишь цветы?

— Угу.

— От Густава.

— Угу. Погоди. – Он быстро сообразил и резко повернулся к Ренну. – Что?

— Утром прислали.

Флориан закрыл глаза. Может, ничего, путающего рассудок, Юстину и не давали, но мало ли, как боль влияет на мозг.

— Густав мертв.

— Хочешь, прочитаю записку? – Рука Юстина нырнула в верхний ящик стола. – «Дорогой Юстин! Благодарю вас за помощь и поддержку. Надеемся, что рана уже затянулась и ваше здоровье в полном порядке. Искренне верим в ваше умение хранить секреты. Густав и Кристина Верденберг».

— «Дорогой»? – уточнил Флориан таким голосом, словно Юстин ему только что зачитал самый похабный роман и попросил процитировать постельную сцену. – Кристина дурачит тебя. Нельзя выжить с таким ранением, как у Густава.

— Согласен. Но как ты тогда объяснишь ее действия?

— Обезумела на почве горя.

— Ты ее помнишь? Такие женщины скорее тратят жизнь на поиски убийцы, а не сходят с ума. Да и… – он снова окинул взглядом записку, – меня просят хранить секрет. Я кое-что уточнил: в разной форме такую рекомендацию получили все, кто были на приеме.

— Я не получил.

— Сошлемся на твою репутацию человека, что следует приказам. Да и, грубо говоря, ты не был тогда в зале.

— Хм. – Флориан кивнул. – И какой же секрет мы должны хранить?

— Очевидно, им надо, чтобы все молчали об убийстве. И знаешь, мы будем. Потому что я хочу посмотреть, что будет дальше. Да и сейчас не лучшее время, чтобы конфликтовать со спонсорами.

— Ты считаешь, что Густав жив? Скажи честно.

Юстин не сомневался ни секунды.

— Я в этом уверен.

* * *

Флориан смотрел в окно на небо, что стало черным и блестящим, словно шелковым, когда в дверь постучали. Он открыл сразу, хотя для вежливых визитов уже было поздно.

Она.

Стояла, опустив плечи. Черное платье, рыжая коса. Сощурилась от света из его кабинета и даже немного отступила, но не ушла и головы не подняла. Будто ждала, что он сам найдет для нее оправдание.

— Заходи.

Флориан открыл дверь шире. Гретхен кивнула, но еще немного постояла в коридоре. Пальцы то поднимались, то опускались, стуча по блокноту.

— Ты в порядке?

Вскинула голову, и Флориан точно уже понял: что-то не так. В голубых глаза стояли слезы, и нос у нее был красный. Ревела.

Как же ему это все надоело, а!

Я была возле дома на холме.

Господи, написано таким ужасным почерком, словно против воли.

— И что ты там увидела?

Гретхен вошла, стаскивая с волос белую косынку. Медленная, немного неловкая, удивительно тихая.

Ничего. Дом, почтальона. Свет в паре окон.

— Кого-то из жильцов?

Один раз она вышла на крыльцо и тут же зашла обратно.

— Она?

Мама.

Флориан кивнул. Подошел к столу, по пути рефлекторно отодвинув стул для нее. Убрал в ящик все бумаги, напоминая себе, что вон тот бланк не заполнен до конца, а отчет надо переписать, потому что заметил ошибку.