Книга Свято место, страница 143 – Тем Гарценштейн

— Хорошо. Доложу о тебе.

Лина втянула воздух, чувствуя, как едва знакомая девица начинает ее неимоверно раздражать. Тыкала Густаву, звучала как старый прокуренный мужлан, лыбилась, хоть ее приплюснутому лицу ни улыбка, ни оскал не шли. И что тяжелее всего – Густав отчего-то с ней потрясающе мил.

— Кто она? – поинтересовалась Лина, не дождавшись, пока Роза скрыться в доме. – Обслуга?

— Ревность – такая дикая вещь, – улыбнулся Густав. – Тебе ли не знать, как она разъедает сердце?

Лина крепче сжала губы и вновь посмотрела на террасу, искренне надеясь, что девушка была навеянным зноем миражом.

— Роза – дочь Ерова, и она не заслуживает этого злого взгляда, – пояснил Густав и взял Лину за руку. Ее сердце тут же застыло, будто пойманное в его кулак. – Это очень добрая, отзывчивая барышня, которая бросила все, когда от тифа умерла ее мать и отцу была нужна помощь. Разве не замечательно найти в себе силы отказаться от своей жизни ради другого?

Лина мелко кивала, уже потеряв нить разговора. Его слова текли мимо нее, но рука, сжимающая ладонь, болезненно давила, потому пришлось поднять голову, обращая к Густаву блестящий взгляд.

— Я прослушала. Прости.

Он снова засмеялся. В последние дни больше молчал, читал газеты, работал. А здесь много смеялся, говорил, был столь очаровательным, что Лина готова простить ему абсолютно все уже наперед. Авансом.

— Я спросил: достойно ли отказаться от себя во имя другого человека? Что думаешь?

Лина не вынесла его пристального взгляда, отвернулась, покраснев.

— Д-да.

— Так и думал. – Густав закрыл глаза, будто с облегчением, и погладил ее по белесым волосам.

Она сглотнула вязкую слюну. В его касании не было ни нежности, ни похоти, ни страсти.

— Красиво здесь, не так ли?

Густав стоял, прислонившись боком к деревянному поручню террасы, и смотрел куда-то вдаль, поверх темнеющих на холме виноградников.

— Весьма.

Еров оказался полненьким, суетливым, несмотря на костыль и старость, мужчиной. После небольшого завтрака он увел Маркуса показывать что-то «очень для молодого ума занятное», а Лина осталась с Густавом. Роза не вышла завтракать с гостями. Теперь они были только вдвоем. Поразительно, как же чудесно складывался день!

— Хотела бы остаться?

— Без тебя нет.

Лина поднялась со стула, оглядывая остатки завтрака – овсяная каша с орехами, салат с бужениной и свеклой, сладкие творожные булочки, – подошла к Густаву, робко коснулась его сюртука. Густав не пошевелился, хотя занят не был, а ведь мог повернуться к ней, поцеловать. Лина бы умерла от невозможного счастья, если бы он поцеловал ее здесь, среди этих красот. Но мир был бесконечно прекрасен, а Густав смотрел на него с тоской.

— Как было бы чудесно пожить тут хотя бы немного. Суета Граниканта в печенках сидит. Иногда мысли приходят… А, черт! – С усмешкой отвернулся, будто пейзаж ему надоел. Даже пейзаж! Этот атласный желтый свет, легкое синее небо и зелень волнистой линии холмов. – Неважно.

— Ты можешь мне рассказать.

— Могу. – Густав посмотрел на нее исподлобья. – Но не будет ли это зря?

— Я постараюсь понять, честное слово.

— Есть вещи, порой самые незначительные и мимолетные, но их очень сложно понять, Лина, поэтому не болтай зря. – Он чиркнул спичкой и закурил трубку, причмокивая. – Можешь сколько угодно пытаться, но далеко не все можно осмыслить или принять. Понимаешь меня?