Книга Свято место, страница 124 – Тем Гарценштейн

Они вышли на улицу, и Маркус не успел глотнуть летнего парного воздуха, как Густав, развернувшись, ударил его кулаком. Закружились перед глазами великолепные, косматые ели и пористые облака. От неожиданности Маркус рухнул на колени и крепко зажмурился, будто маленький ребенок, который верит, что мир так исчезает, но не вышло: то, что Густав склонился над ним, он чувствовал даже в темноте.

— Еще раз так сделаешь – прибью.

Маркус кивнул. А затем вздрогнул, когда Густав опустился рядом.

— Нет, я вру. Тебя, – Густав уткнулся лбом в плечо Маркуса, и из-за этого мир будто бы поплыл, – я никогда не убью. Никого из вас троих.

Они сидели так несколько минут, усталые и немного восхищенные минувшим представлением. Двери ресторана хлопнули, затрещал под тростью крупный гравий.

— Как всегда, устраиваешь шоу, – отметил Ящер и остановился возле них. Его охранник затерялся где-то в стороне, как и положено, мрачный и абсолютно незаметный.

Густав посмотрел на трость из красного дерева, на белую сверкающую рукоять и, закинув голову, весело произнес:

— Вы все богаче и богаче, скоро буду вынужден брать с вас плату.

— Тебя могли убить, – грустно сказал старик. – В следующий раз я не стану помогать.

— Не могли, – тихо молвил Густав, и Маркус услышал странную тоску в его голосе.

Это было непонятно, чуждо и так разнилось с привычным шефом, что Маркусу стало невыносимо щекотно в груди. Нет, это просто нервное. Позади очень сложные два часа. Они ходили над пропастью без страховки и спаслись. И нет ничего особенного в этой тоске, в том, что взгляд Густава все еще будто не здесь, а ищет что-то там, в бесконечном нигде, куда только бессмертному есть путь.

Ни яд блеклой суки, ни ружье снайпера, ни тайно взятые пистолеты – ничто бы не убило его. Маркус до сегодняшнего дня был уверен, что это идеальный расклад, лучший из желаемых вариантов. Но, может, он ошибался? Несколько лет терся рядом, как домашний зверек, заглядывал в глаза, изучал, слушал, но так и не понял, так и не разгадал.

— Они боятся тебя, – продолжил Ящер. – Но страх заставляет делать глупости. За себя ты, похоже, не боишься, но у тебя ведь есть семья.

От мысли, что с Кристиной может что-то случиться, в груди Густава кольнуло. Он со всем справится, все переживет, только не это, только не это.

Ящер сделал несколько шагов, охранник спешно шел за ним.

— И не бей парня, – сказал старик, смотря на пунцовый синяк на лице Маркуса. – Он о тебе искренне переживает.

— Знаю.

— Ох, – морщинистое лицо исказила улыбка. – Надоело о делах. Хочу уже выйти на пенсию, растить внуков. Ты же видел моих сорванцов? Семья – это очень важно, Густав, – продолжил свою старческую проповедь Ящер. – Жаль, Исаак этого не понял.

Услышав имя, Густав еле заметно дернул плечом.

— Он же помер. Ты знал? Сильный был человек, только зря в политику ввязался. – На миг Ящер задумался, будто что-то вспоминая, а потом спросил: – А у него не было больше детей? Помню, сын у него совсем молодой умер. Господи, какой красивый был, но дурак дураком. А ты детьми не обзавелся?

— Увы, у меня детей нет, – ответил быстро Густав, а хитрая память все же полыхнула в мыслях Маркуса оранжевым.

— Жаль. А что случилось с внуком Исаака? Тоже помер?

— Жив, – усмехнулся Густав. – Даже слишком.