Книга Свято место, страница 121 – Тем Гарценштейн

Густав не ждал ответа. Он просто, не моргая, смотрел на лица, и его глаза казались огромными черными зеркалами, от которых сложно отвернуться.

— Чувствую приторный запах вашего страха, господа, и скажу, что удовольствие не из приятных. Вы боитесь Ренна, и это мешает вам увидеть перспективы вашего же роста. Когда исчезнет последний Венец, вы будете первыми, кто насладится этим.

Густав резко опустил голову, и на лицо упал крупный, почти алый локон. Легким жестом он откинул его, но эта секунда показалась такой воздушной и прекрасной, что на лицах женщин мелькнуло счастье.

— Низко переходить на личности, когда мы в твоем в ресторане, поэтому начну с похвалы: Виктор, отличное место. Я оставил бы самые приятные отзывы, если бы в моей рюмке не было яда. Как ты до такого докатился? – Снова пауза, крошечный антракт, где зрителям дозволено только моргать. – Хотя, что бы вы ни ответили, это будет сущая ерунда. Нет, серьезно, я пытаюсь понять, что с вами, с каждым из вас, не так. Потому что у меня возникает больше ответов, чем вопросов. – Замолчал. Потер пальцами щеку и, повернувшись к Маркусу, что стоял бледный и мокрый, как будущий инфарктник, уточнил: – Надо говорить наоборот, да? А, неважно. Вы могли бы подумать… О, я вижу это в ваших глазах, в испуганных глазах: вам понравился тот тупой слух о моем якобы ранении. – Густав ослабил узел черного галстука. – Ваши глаза устремляются на шрам на моей шее, и вы гадаете: кто с ним так? Что же случилось? Правдивы ли слухи, разговоры в тавернах? Был ли день, когда вы, теряясь по углам, не обсуждали это? Но, господа, я здесь, можно смотреть на меня, черт возьми, сколько угодно. Думаете, как бы вы ко мне относились, если бы я был слабее? Мягче? Вас же устраивает моя поддержка, но пугает влияние, поэтому вы своими маленькими скучными мозгами радостно размышляете, что я слаб, потому что случилось нечто, способное меня ранить. Возбуждение, которое вы испытываете, почти эротическое, не так ли? – Густав на мгновение задержал взгляд на Элле, ее мутные глаза, похожие на илистое дно реки, тут же закрылись, будто что-то пряча. – Теперь, объединившись, вы решили, что сможете меня добить… и не надо отворачиваться! Не надо прятать взгляд, не надо имитировать недоумение. Я настолько хорошо знаю каждого из вас, что, закрыв глаза, могу сказать, какое на ваших постных лицах отвратительное выражение. – Он замолчал, вернулся к своему месту за столом. – Честно говоря, давно не говорил длинные речи, у меня уже заболела спина стоять. Серьезно, как этот Юстин Ренн выдерживает свои публичные выступления? Только за одно это стоит его уважать, не так ли? Кстати, госпожа Шеллерман, не надо так плотоядно на меня смотреть при живом пока муже.

«Нам конец», – почти счастливо подумал Маркус и приготовился к предстоящей бойне. Избежать конфликта можно только в одном случае – если Густав заткнется и сядет уже на место.

— Твоя речь, – тихо, будто голос поднимался из глубокой ямы, начал лысый мужчина в коричневом жакете. – Ее можно расценивать как объявление войны, Густав. Ты отдаешь себе отчет?

Зал погряз в такой тишине, что Маркус услышал отчетливое биение сердца. Он вновь посмотрел вверх, – черное дуло чуть наклонилось, – затем глянул на крепкого телохранителя, что стоял рядом, – мужчина, словно бы незаметно, откинул полы длинного жилета. Быстрый взгляд по залу: раз, два… у пятерых точно есть оружие, трое, включая самого Маркуса, готовы его достать. Маркус физически не успеет закрыть шефа от пуль, а пистолет у здоровяка рядом намекал на то, что Ланту стоит больше думать о себе.