Книга Свято место, страница 125 – Тем Гарценштейн

— Ну, это хорошо, хорошо, – засмеялся старик.

Не прощаясь, пошел к раскрытой карете, только гравий хрустел, будто скорлупа ореха, под ботинками.

— Н-да, – выдохнул Маркус, поправляя волосы дрожащей рукой. – Это было нервно.

— Немного, – дернул плечом Густав.

— Эта дура серьезно хотела вас отравить прям там?

Ее не смущали люди вокруг? Ненормальная. Хах!

— Ты молод и слеп, – бросил Густав, а затем быстро поправился: – Я не про твои глаза, извини. Я про то, что очевидные вещи до тебя доходят слишком уж плохо.

Они поднялись. Маркус с удивлением глянул на шефа.

— Э?

— Элла Шеллерман ведет себя как нервная дура, но травить меня она и не думала.

— Выходит, это действительно шутка?

— Нет. – Густав коснулся светлых волос Маркуса, от этого странного, почти ласкового жеста парень вздрогнул. – В рюмке был яд. Элла очень хотела посмотреть, что произойдет. Не уверен, знал ли Виктор про шалость жены, но желал он совсем другого. Отреагировал как-то слишком бурно – наверное, хотел, чтобы мы устроили там заварушку. – Густав улыбнулся. – Или я чересчур хорошего о тебе мнения?

Маркус не смог сдержать довольной ухмылки:

— Я смог пронести револьвер.

— Что ж, похоже, Виктор прав насчет тебя. Он всерьез рассчитывал, что ситуация дойдет до того, что ты достанешь оружие.

— И нас поймают на открытом нарушении запрета, – Маркус кивнул своим мыслям. – Ясно.

— Очень глупо, – поджал губы Густав. – Виктор правда тупеет.

Неторопливо пошли по дороге. Улица, серая и узкая, на солнце сияла как рыбья чешуя. Через заборы некоторых домов богатыми гроздьями вываливалась душистая сирень, белая, будто бы восковая.

— Но я все же не понимаю, шеф. – Маркус сорвал цветок, потер в пальцах крошечный полупрозрачный лепесток. Вспомнил жест Эллы Шеллерман и содрогнулся от омерзения. – Если Виктор ждал от нас агрессии, то чего ждала Элла? Вашей смерти?

— Скорее, наоборот.

— В смысле?

— Слезы Эллы настоящие. Ее весьма расстроил конец представления. – Было нестерпимо жарко, Густав снял темно-зеленый сюртук. – Она хотела посмотреть либо на то, как я пью яд, либо – как кто-то, не выдержав, стреляет в меня. Уверен, не ты один такой хитрый.

— Ну-у, значит, она желала вашей смерти, – упрямо произнес Маркус, сжимая кулак. – Какая же дрянь!

Свернули на аллею, что вела к холму. На углу была аккуратная клумба: крохотные махровые астры и роскошные, словно лаковые, лилии. Густав иронично подумал, что можно, как в бедной юности, нарвать букет Кристине, но лилии были очень тягостного цвета – оранжевого.

— Я же сказал, – устало напомнил Густав, – она не хотела видеть мою смерть. – Он закручивал рукава и резко замер на мгновение, будто спотыкаясь о свои мысли. – Элле было нужно посмотреть, как я не умираю.

Серое небо в больных глазах Маркуса вдруг качнулось, словно пойдя волной, и он ощутил знакомую тревогу в груди. Красный дым пролетел у самого лица.

— Маркус, она знает. Она откуда-то знает.

* * *

Официантка «Ореха», которой было поручено привести главный зал в порядок, безнадежно опаздывала и, торопливо шагая по мягкому ковру, не слышала ничего вокруг. Поэтому, распахнув двухстворчатые двери, смущенно застыла на месте.

— Простите, сударыня, я думала, здесь никого.

Стоявшая возле стола Элла медленно подняла голову и прямо посмотрела на официантку. В ее глазах было что-то, напоминающее туман над рекой, и лишь через пару мгновений, будто осознав, что не одна, Элла улыбнулась.