Книга Сегодня я слишком занята, страница 87 – Кан Ривон

И чья же вина в том, что их семья оказалась на грани разорения? Шаткое состояние герцогского дома было во многом «заслугой» самой Изабель: она не желала замечать пустеющую казну, жила прошлым величием и продолжала вести расточительный образ жизни.

Ее бесстыдство вызывало отвращение. На эту душераздирающую тираду я лишь покачала головой. Слова так и просились на язык, но я предпочла промолчать – мне стало любопытно, как поведет себя Херейс. Он стоял рядом, словно изваяние, и по его лицу невозможно было понять, о чем он думает.

— Я вам не чучело! – вновь взвыла Изабель. Она рыдала навзрыд – так горько, будто во всем мире не было никого несчастнее. В слезах она выглядела поразительно молодой, и от этого ее облик вызывал еще больше жалости. Даже мне она казалась жалкой.

К этому времени Херейс уже должен был попросить меня «еще раз подумать» или хотя бы дать матери время, но, как ни странно, он не проронил ни слова. Я бросила на него быстрый взгляд: он, совершенно невозмутимый, спокойно наблюдал за истерикой Изабель.

Она громко всхлипывала, почти как малое дитя, но никто не реагировал. С каждой минутой атмосфера в комнате становилась все более неловкой. И чем дольше длилась эта сцена, тем унизительнее положение становилось для Изабель. Брошенная всеми, она уже пропустила момент, когда стоило остановиться, и теперь продолжала рыдать, словно «по привычке».

— Передайте госпоже все полномочия в доме, – сказал Херейс.

— Херейс!

Ее крик прозвучал как оглушительный раскат грома, от которого, казалось, вот-вот лопнут перепонки. Изабель с ужасом уставилась на сына, будто ее только что предали самым подлым образом.

— И впредь, матушка, вам тоже придется получать бюджет и расходовать его на поддержание достоинства в установленном порядке.

Стоило Херейсу произнести это с непоколебимой твердостью, как Изабель побледнела. Ее будто подкосило, и она тут же с видом полного отчаяния обратилась к нему, словно вот-вот лишится чувств:

— Херейс… Разве мать в чем-то провинилась? Если я и правда сделала что-то не так… сперва… поговори со мной…

Я переводила взгляд с Изабель на Херейса, пытаясь уловить его реакцию. Дрогнет ли он, видя, как его мать впадает в такое отчаяние, что становится не по себе?

Но Херейс оставался непреклонен, не оставляя ей ни малейшего пространства для маневра.

— Это ничего не поменяет. Я женился, и перемены в этом доме неизбежны.

Ледяной взгляд Херейса будто парализовал Изабель, лишив ее не только голоса, но и воли к сопротивлению. Плечи ее обвисли, голова поникла. С видом человека, потерявшего все, она разжала пальцы. Счетные книги с глухим стуком упали на пол.

Изабель застыла, словно душа покинула ее тело. Я еще мгновение смотрела на нее, затем молча развернулась и вышла из комнаты. Херейс последовал за мной. Когда лишаешь и капли милосердия, слов утешения попросту не остается.

Признаться, я и сама слегка опешила. Не думала, что Херейс окажется таким непреклонным по отношению к матери.

Неожиданно за спиной раздался его голос:

— Супруга, могу я попросить вас об одном?

— …Говорите.

Я обернулась. Его недавняя холодность, с которой он сокрушил Изабель, испарилась без следа. Херейс явно следил за моей реакцией и подбирал слова с предельной осторожностью. Я не собиралась идти у него на поводу, но любопытство взяло верх: что он вообще может просить в такой момент?