Книга Сегодня я слишком занята, страница 86 – Кан Ривон

— Вы должны беспрекословно выполнять любые мои требования, какими бы они ни оказались. И, что не менее важно, обращаться со мной так безупречно, чтобы любому свидетелю это казалось естественным.

Я нарочно оставила формулировку расплывчатой, чтобы границы моих требований были как можно шире. Ошибочно было бы думать, что речь лишь о банальном «хорошем отношении». Мои слова означали куда больше: отныне и навсегда Херейс лишался права мне отказать.

И все же ответ вновь последовал без раздумий:

— Конечно. Я так и сделаю.

Я внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь понять, осознавал ли он, на что подписывается. Но его мысли оставались для меня закрытой книгой.

После этого Херейс задал свой вопрос:

— Значит ли это, что теперь вы окончательно возвращаетесь?

«Неужели я что-то упустила?» И все же, как бы то ни было, ему было совершенно невыгодно выполнять мои требования.

«В любом случае в проигрыше буду не я».

Чувство смутного беспокойства никуда не делось, но в конечном счете все происходящее играло мне на руку.

Я медленно кивнула, и в ответ на это Херейс расплылся в довольной ухмылке.

* * *

Мое условие о передаче мне фактической власти в герцогском доме, являвшееся одним из ключевых, было незамедлительно удовлетворено.

Однако Изабель заперлась в комнате вместе с документами и до последнего упорно отказывалась их отдавать. Даже слова сына она пропускала мимо ушей. Наконец, вскипев от злобы, Изабель завопила:

— Я хозяйка этого дома! Как вы смеете отбирать то, что по праву мое?!

Казалось, что сама мысль о возможной потере «ее собственности» оказывала на нее психологическое давление.

— Кто здесь хозяйка? – спросила я.

— Ну конечно же!.. – начала она.

Но ярость в глазах Изабель погасла без следа, стоило ей встретиться со мной взглядом. Невидимая сила, а может, остатки рассудка не позволили ей договорить. Все-таки она прекрасно понимала, кто я такая.

— Кто нынешний глава этого рода?

Главой был Херейс. Изабель – его мать, но не жена. Ее время в роли хозяйки закончилось в тот самый миг, когда Херейс унаследовал титул и женился на мне.

— Жена герцога – я.

«Так что отдайте документы сейчас же» – этих слов я не произнесла. Но Изабель и не нужно было слышать их: она поняла все без объяснений. Ее руки, прижимавшие счетные книги к груди, заметно дрожали.

Я взглядом подала знак Эмиль и Альберту, стоявшим за спиной. Они шагнули вперед. И чем ближе они подходили, тем сильнее Изабель вцеплялась в документы, глядя на слуг тревожными, почти паническими глазами.

Альберт как можно осторожнее протянул руку, стараясь говорить мягко:

— Госпожа, лучше все-таки отдать это.

Похоже, его жест она восприняла как попытку загнать ее в ловушку. Изабель резко отмахнулась от него, словно от чего-то отвратительного. На тыльной стороне кисти Альберта тут же проступил красный след, будто по коже прошлись когти дикой кошки.

С налитыми кровью глазами Изабель повернулась к Херейсу, словно до последнего не веря, что он способен так с ней поступить:

— Мой сын… Херейс!

— …

Херейс молчал. Изабель вцепилась в его руку и закричала, как обезумевшая:

— С того самого дня, как я вошла в этот дом, вот уже тридцать лет я всем здесь заправляю! От чайного сервиза до ведения хозяйства – все, буквально все прошло через мои руки! И теперь вы намерены отнять все это у меня?!