Книга Сегодня я слишком занята, страница 64 – Кан Ривон

Тогда что будет с Грейс? Встретятся ли они через год, как первоначально, или они уже знакомы? Если это так, то она вполне могла бы прийти на помощь. В отличие от Кайлы, уверенной, что все решается деньгами, Грейс использовала бы все богатство и влияние своего рода, чтобы стать для Херейса опорой, словно в действительности его жена она, а не я.

Кто же это будет: Кайла или Грейс? Впрочем, мне было все равно, кто именно станет «спасительницей» герцогского дома. Меня волновало другое: как я смогу отстрочить их грядущий заговор – оставшись невидимым наблюдателем или бросив вызов в открытую?

В прошлой жизни в награду за поддержку мятежа семья Кайлы потребовала повышения титула, а семья Грейс – монополии на торговлю солью и перцем: товарами необходимыми, но труднодоступными. Теперь, оглядываясь назад, я ясно видела их общую черту: у обоих домов был один «камень преткновения», мешающий заполучить желаемое. И этим камнем была я – сестра императора и жена Херейса. Поэтому они убили Луиса, убили меня, а затем заполучили Херейса.

Я сомневалась недолго. Как ни крути, а смотреть, как все идет на руку моим врагам, было противно до зубовного скрежета. Если я снова буду просто терпеть и наблюдать со стороны, то на этот раз они наверняка потребуют развода. А если я без колебаний соглашусь на разрыв, место законной супруги и герцогини тут же займет другая. Тогда мятеж лишь ускорится.

«Этого я им не позволю».

Ответ был очевиден: нужно лишить герцогский род поддержки семей Кайлы и Грейс, а самих заговорщиков прижать так, чтобы они и головы поднять не смели.

Эмиль, которая до этого только молча наблюдала за мной, словно прочитав мои мысли, произнесла:

— Герцог Херейс не станет принимать помощь от других леди.

Слова Эмиль не были просто догадкой – в них звучала абсолютная уверенность. Почему-то она была убеждена в том, что Херейс на такое не пойдет.

— Откуда у тебя такая уверенность?

Эмиль ответила так, словно это было нечто само собой разумеющееся:

— Он человек гордый. Герцог не выносит, когда кто-то нащупывает его слабое место, и тем более не терпит, когда этой слабостью пытаются воспользоваться.

Она говорила так, будто знала Херейса вдоль и поперек. Я невольно посмотрела на нее еще внимательнее.

— Откуда ты это знаешь?..

Ведь у нее нет моих пяти лет воспоминаний о нем.

После возвращения я пробыла в герцогском доме совсем недолго, даже с учетом времени, проведенного во дворце. И за весь этот срок Эмиль пересекалась с Херейсом считаные разы. Тогда почему она рассуждает о нем так, словно наблюдала за ним годами?

Заметив мой недоверчивый взгляд, Эмиль на мгновение замолчала – ни тени растерянности или удивления. Она лишь мягко прищурилась и спокойно продолжила:

— Перед свадьбой, по приказу его величества, я проводила расследование. Собирала всю информацию о герцоге Херейсе: историю его рода, характер, личную жизнь.

— А…

Раньше я об этом даже не подозревала. В прошлой жизни Эмиль ничем себя не выдала, и я даже гордилась тем, что знаю ее лучше всех.

Вдруг мысли спутались. Рассудком я понимала: действия Эмиль логичны, а мотивы – оправданы. Но внутри колыхалось странное чувство, будто я лукавлю перед самой собой. Прежде спокойная, Эмиль, словно считав мое замешательство, вдруг растерялась. Ее взгляд метнулся в сторону, и она внезапно опустилась на колени.