Книга Сегодня я слишком занята, страница 180 – Кан Ривон

«Нужно его остановить!»

Я вскочила вслед за ним, собираясь удержать, но в этот момент дверь, к которой он еще даже не успел подойти, с грохотом распахнулась настежь.

— Молодая госпожа!

В дверях появилась Эмиль. С перепуганным лицом она бросилась ко мне, приковав к себе взгляды всех присутствующих.

— Эмиль?..

— Б-беда!

Только теперь я заметила ее раскрасневшееся лицо. И не только ее – вслед за ней краской залилось и лицо обер-камергера, который только что выслушал доклад служанки.

— Ваше величество. Мне необходимо вам доложить.

Луис, внимательно следивший за реакцией Эмиль, мгновенно переключил на него внимание. Очевидно, они оба принесли одну и ту же весть.

— Что там еще?

— За стенами дворца поднялся шум.

— Шум?..

Сумятица прямо у дворцовых ворот? Это было неслыханно.

— Как передали, герцог Херейс ожидает ее высочество перед дворцовыми воротами.

В докладе явно чего-то недоставало. Снаружи поднялся шум, и у входа меня ждал Херейс. Даже если оставить в покое вопрос о том, зачем он вообще пришел меня встречать… почему это подняло такой переполох? И почему Эмиль и обер-камергер выглядели настолько растерянными.

Луис тоже, судя по вскинутой брови, ничего не понимал. В этот момент Эмиль завершила доклад самой важной деталью:

— Говорят… герцог Херейс велел расстелить красную дорожку по всей улице – от дворцовых ворот до герцогского поместья – и теперь ждет госпожу.

— Что?..

Я не могла поверить собственным ушам. К вышесказанному Эмиль добавила:

— …И объявил, что ждет, когда вы выйдете к нему, чтобы сделать предложение руки и сердца.

Что это вообще значит? Одних слов было мало – нужно было увидеть все своими глазами, иначе сказанное Эмиль казалось просто бессмыслицей.

«Да что за безумие здесь творится?!»

* * *

Выйдя за ворота, я увидела ту самую картину: красная дорожка и впрямь тянулась от самого входа до места, где улица скрывалась из виду. А впереди с букетом в руках стоял Херейс.

Поглазеть на это зрелище собрались не только простолюдины, но и знать. Гул стоял такой, что в ушах звенело: шепотки мешались с восторженными криками и свистом.

— Да что вы такое!..

И без того голова шла кругом из-за этих слухов, а тут он еще устроил целый театр абсурда. И все это в разгар скандала, в котором фигурировало мое имя. То ли он совсем не чувствовал обстановку, то ли вообще не задумывался о последствиях, но его беспечное поведение разозлило меня не на шутку.

— Я не собираюсь порицать ваше стремление продемонстрировать решимость, но, прошу, ради всего святого, знайте меру.

Стоило мне подумать, что бесконечная вереница его нелепых подарков наконец закончилась, как он выкинул такое – да еще и именно сейчас. И как я вообще могла влюбиться… в него? Меня начинало злить даже это, когда Херейс спокойно, но предельно твердо продолжил:

— Просто заставить слухи утихнуть практически невозможно.

— ?..

— А вот перекрыть один слух другим – вполне.

Взгляд Херейса стал острым, а тон – резким, как хорошо заточенный клинок.

— Куда надежнее сделать так, чтобы «правдивость» слухов перестала иметь какое-либо значение.

Херейс приблизился ко мне на шаг. Из-за уличного шума и восторженного рева толпы никто не мог разобрать наших слов. Все это время они лишь жадно ловили каждое движение. Поэтому, как бы абсурдно ни звучало это предложение, стоило Херейсу подойти ко мне ближе – и толпа взорвалась новой волной криков.