Книга Сегодня я слишком занята, страница 151 – Кан Ривон

У меня клаустрофобия. Об этом знали лишь Луис, Эмиль и еще пара человек. Это держали в строжайшем секрете. Слабость члена императорской семьи нельзя превращать в достояние общественности. В частности, я была слабостью Луиса, и, если кто-то узнал бы о моей уязвимости, это подставило бы его под удар.

Я резко выхватила меч из ножен на поясе стоявшего рядом рыцаря и приставила клинок к горлу герцога. Он не был удивлен. Лишь опустил взгляд на сталь, коснувшуюся его кожи, и произнес:

— Значит, я всю ночь вас охранял… а в ответ получаю угрозу?

— Откуда вы узнали?

— А я-то рассчитывал на простое «спасибо».

Херейс лишь ухмыльнулся, ловко уходя от прямого ответа. И чем изящнее он увиливал, тем сильнее росли мои подозрения. Я чуть сильнее прижала острие к его шее, не сводя с него взгляда.

— Откуда… – я перешла на тихий шепот, чтобы наш разговор не долетел до ушей гвардейцев, – откуда вы узнали, что я не выношу замкнутых пространств?

Херейс даже бровью не повел, когда у меня начался приступ в кромешной темноте. Он действовал так уверенно, словно человек, знающий, с чем имеет дело.

Вместо ответа он картинно вскинул руки, изображая капитуляцию. При этом его лицо выражало недоумение невиновного.

— Я не знал.

— Не лгите мне.

Острие меча впилось в шею Херейса. Лезвие прочертило тонкую полосу, и на коже выступила алая капля. Увидев кровь, я невольно вздрогнула.

Херейс, осторожным движением попытавшись отвести клинок, заговорил. Однако в его словах не было страха за свою жизнь. Скорее звучало беспокойство, словно опасность грозила не ему, а мне.

— Осторожнее. Меч – опасная вещь. Одно неверное движение, и он ранит даже того, кто его держит. Ваше высочество может пострадать.

— Не пытайтесь меня провести.

Я поморщилась и уже была готова сильнее сжать рукоять, но Херейс торопливо замахал поднятыми ладонями, пытаясь меня остановить.

— Тише, тише… Осторожнее.

— …

— Я правда не знал.

— …Знайте меру, ваша светлость.

Херейс до последнего упрямо стоял на своем. Казалось, он намерен твердить «я ничего не знал», даже если здесь прольется кровь. Чем больше он настаивал, тем сильнее становилась моя тревога. Этот человек знал мой секрет. Мое лицо ожесточилось.

— Просто я… скрыл свою растерянность. Боялся, что, если покажу ее, вашему высочеству станет еще хуже.

Он выдал уже более «убедительное» оправдание. Но я не могла поверить и в это. В экстремальной ситуации тело и инстинкты не лгут. А его недавние действия никак не походили на попытку скрыть растерянность. Он знал о моих приступах и потому среагировал рефлекторно, стоило моему дыханию сбиться.

Видя, что я все еще смотрю на него с подозрением, Херейс мягко прищурился:

— Даже если вы великая принцесса, вполне естественно бояться, когда вас запирают в кромешной темноте.

— Бояться – «естественно»?..

— Конечно. Я и сам не хотел оказаться в таком месте.

Херейс говорил так, словно и ему было страшно.

Я пристально вгляделась в его лицо. Он не дрогнул и не отвел глаз, во взгляде читались прямота и спокойствие. Почему-то именно эти слова показались искренними. Может… мне просто слишком хотелось в них верить.

Как бы там ни было, сейчас Херейс «прикрывал» мой приступ, выдавая его за естественную реакцию любого человека на темноту. Он не вымаливал пощады – лишь давал понять, что сохранит мой секрет.