Книга Убежище, страница 5 – Эдит Уортон

Кейт выслушала эти слова в молчании. Ей казалось, что она идет по узкому карнизу бодрствования над огромной пропастью, полной страшных видений, куда не смеет заглянуть. Но пропасть тянула в себя, и Кейт бросила туда один испуганный взгляд.

— Но ребенок… Ребенок был от Артура?

Пейтон пожал плечами:

— Опять же, откуда нам знать? Скорее всего, даже она сама… если б только твой отец был здесь и мог тебе объяснить!

Она встала, подошла к нему и положила руки ему на плечи — жестом почти материнским:

— Давай не будем об этом говорить. Ты сделал все, что мог. Думай о том, каким утешением ты послужил бедному Артуру.

Он не сопротивлялся, но и не ответил на ее прикосновение:

— Я пытался… Я изо всех сил пытался удержать его на истинном пути!

— Мы знаем… все знают. И еще мы знаем, как он был тебе благодарен, как важно это было для него под конец. Ужасно думать, что он мог умереть в одиночестве.

Она потянула Дениса с собой, усадила на диван и сама уселась рядом. Глубокая апатия охватила молодого человека, и его кисть, которой завладела Кейт, лежала у нее в руках неподвижно.

— Ты держался просто великолепно, ездил к нему днем и ночью. А эта ужасная неделя перед смертью! Если бы не ты, он умер бы один среди чужих.

Денис сидел молча, повесив голову и глядя в одну точку.

— Среди чужих, — рассеянно повторил он.

Кейт подняла взгляд, словно пораженная внезапной мыслью:

— А эта бедная женщина… ты ее видел хоть раз, когда был у него?

Он отнял руку и нахмурился, словно пытаясь вспомнить:

— Видел… О да, я ее видел. — Он откинул со лба спутанные волосы и встал. — Давай выйдем наружу. У меня голова как в тумане. Я хочу убраться подальше от всего этого.

Волна сострадания подняла Кейт на ноги:

— Это все я виновата! Замучила тебя вопросами. — Она развернулась и дернула шнур звонка. — Я прикажу заложить коляску — мы успеем прокатиться, пока солнце не село.

Солнце светило им в лицо, пока они неслись сквозь остро пахнущий осенний воздух со всей скоростью, на какую были способны пони Кейт. Она отдала вожжи Пейтону, и он развернул лошадок прочь от озера, в гору, по проселочным лесным дорогам, на возвышенность, на выпасные луга, где еще светило солнце. Лошади были достаточно бодры, чтобы требовать всего внимания возницы, и он правил в молчании, повернувшись четким красивым профилем к спутнице, которая также молчала.

Кейт Орм оказалась во власти быстрых мыслей, что постоянно уводили ее с прямой тропы действительности в неизведанные области предположений. Она всегда была склонна искать запредельных отношений, простирать изыскания за границы, очерченные жизненным опытом и воображением. Но до сих пор жила как некая юная пленница, воспитанная во дворце без окон, принимающая росписи на стенах за истинные картины окружающего мира. Теперь дворец сотрясся до основания, и через трещины в стенах Кейт увидела подлинную жизнь. Сперва была лишь непроглядная темнота; затем Кейт начала различать в ее глубинах смутные фигуры и смятенные движения. Там были люди: мужчины, как Денис, девушки, как она сама — ибо за различием смутно проступало и сходство, — и все они страдали в ужасной юдоли нравственной тьмы, в муках протягивая руки и моля о спасении. Ее сердце сжалось и отпрянуло от этого ужаса, но потом, движимая страстной жалостью, она снова приблизилась к краю бездны. Внезапно взор Кейт обратился на Дениса. Его все еще мрачное лицо стало чуть спокойнее. А мужчины ведь знают о таких вещах! Они носят эту бездну у себя в груди, и улыбаются, и сидят у ног невинности. Неужели же Денис… Даже Денис… нет, не может быть! Она вспомнила, как он вел себя с бедным Артуром; теперь она поняла смутные намеки на то, что он пытался сделать для брата. Он видел Артура там, внизу, во тьме пропасти, и свесился через край, и пытался вытащить его. Но Артур был слишком глубоко, и руки его переплелись с другой парой рук, и они, бедняжки, утянули друг друга в бездну, как утопающие, которые борются между собой в волнах! Привычка Кейт все представлять себе наглядно придала отвратительную конкретность и навязчивость выдуманному образу. Кейт никак не могла выбросить из головы эту картину: корчащиеся в муках тела, борющиеся в темноте. Горло перехватило от ужаса… Задыхаясь, она втянула воздух и почувствовала, что по лицу катятся слезы.