Книга Убежище, страница 10 – Эдит Уортон

Теперь Кейт могла, оглядываясь назад, препарировать катастрофу с меланхоличной высоты собственной независимости. Ей удалось даже извлечь некоторое утешение из того факта, что она больше не любит Дениса. Было непостижимо, что чувство, столь тесно переплетенное со всеми фибрами ее души, могло прекратиться так же внезапно, как течение соков в стволе вырванного с корнем растения; но Кейт никогда не позволяла себе обмануться проходными метафорами, описывающими чувства, и никакие банальные трюизмы не могли защитить ее от истины.

Видимо, именно потому, что Кейт перестала любить Дениса, она могла с каким-то чудовищным самообладанием ожидать новой встречи. Она, конечно, потребовала отложить свадьбу, но не выдвинула никаких других условий, кроме двух дней на раздумья — двух дней, в течение которых Денис не мог даже писать ей. Она желала затвориться наедине с несчастьем, привыкнуть к нему, как раньше привыкла к счастью. Но подлинное затворничество было невозможно: подспудные течения жизни почти сразу начали разрушать ее защиту. Она не могла остаться одна со своим горем — не более, чем с любым другим чувством: все окружающие люди неведомо для себя участвовали в ее ощущениях. Она попыталась сосредоточиться на мыслях о том, как наилучшим образом помочь бедному Денису; ибо любовь, отхлынув, обнажила неожиданно богатые залежи сострадания. Однако было все трудней рассматривать его ситуацию абстрактно, в свете правильного и неправильного. Кейт до сих пор думала, что единственно возможный путь исцеления — открытое покаяние; но ей так и не удалось убедить себя, что миссис Пейтон может разделить ее взгляды. Однако миссис Пейтон должна, по крайней мере, узнать, что произошло; ведь в конечном итоге разве не за ней последнее слово в том, как должен поступить ее сын? Кейт на миг заворожил такой ход, позволяющий уйти от ответственности; она едва не решила сказать Денису, что он должен первым делом все открыть матери. Но тут же, почти сразу, испугалась последствий. В глазах Кейт опаснее всего для Дениса было, что кто-нибудь может снисходительно взглянуть на его поступок; обратить в оправдание самую непоправимость результатов. И Кейт предвидела, что именно это сделает миссис Пейтон. Пережив первый приступ ужаса, она завуалирует всю ситуацию туманом практичных соображений. Кейт мысленно испытала мать своего жениха и тут же нашла ее неспособной на поступки высшего порядка.

Кейт еще выстраивала в уме образ миссис Пейтон, когда в дверь впорхнула эта особа во плоти. Уже миновал полдень второго дня по мрачной хронологии пересотворенного мира Кейт. Она так напряженно думала о миссис Пейтон, что зыбкий серебристый силуэт этой дамы, вдруг возникший перед глазами, сперва показался Кейт лишь проекцией ее собственной мысли; но когда она взяла себя в руки и снова осознала окружающий мир, задумчивость сменилась удивлением. Миссис Пейтон крайне редко ходила с визитами. Много лет она обитала в собственном царстве в состоянии полуинвалидности, которое не давало ей предпринимать какие бы то ни было усилия, однако не лишало возможности развлекаться; и девушка сразу догадалась, что у гостьи особая цель.

Обычаи миссис Пейтон не позволяли перейти в прямую атаку; и Кейт пришлось сидеть и ждать, пока закончится обычная прелюдия восклицаний и пересказ случаев из жизни. Наконец гостья накрыла своей ладонью руку Кейт и, многозначительно понизив голос, произнесла: