Книга Убежище, страница 33 – Эдит Уортон

Миссис Пейтон слушала с таким безраздельным вниманием, что не успела подготовить ответ. Люди часто придерживаются таких же принципов, как мисс Верни, но значительно реже в этом признаются. В откровенности девушки было что-то пугающее и в то же время почти привлекательное.

— И вы думаете… — начала мать после паузы, — что в этом случае он оказался не на высоте?

— Конечно, доподлинно никто не скажет; но его упадок духа, его abattement^[3] — дурной знак. Мне кажется, у него нет надежды победить.

Мать снова на миг дрогнула.

— Раз уж вы так откровенны, позволите ли мне быть столь же откровенной и спросить, когда вы видели его в последний раз?

Девушка улыбнулась такому иносказанию.

— Вчера днем, — без ухищрений ответила она.

— И вам показалось…

— …Что он ужасно пал духом. Он сам сказал, что у него в голове абсолютная пустота.

У миссис Пейтон опять сжалось горло, и румянец медленно залил щеки.

— Больше он ничего не сказал?

— О себе?.. А что, должен был? — быстро спросила девушка.

— Он не рассказал вам о… о возможности наверстать упущенное время?

— О возможности? Я не понимаю.

— Значит, он не говорил вам о письме мистера Дэрроу?

— Он не упомянул ни о каком письме.

— Бедный Дэрроу оставил письмо, оно обнаружилось после его смерти. В нем он дал Дику разрешение использовать его чертежи для конкурса. Дик сказал, что проект Дэрроу чудесен… именно то, чего ему самому не хватает.

Мисс Верни ловила каждое слово, и румянец заливал щеки, пропитывая ее, словно свет.

— Но когда же это было? Где нашлось письмо? Он ни слова не сказал! — воскликнула она.

— Письмо обнаружилось в день смерти Дэрроу.

— Но я не понимаю! Почему он даже не заикнулся об этом? Почему у него был такой унылый вид? — она обратила непонимающее, негодующее лицо к миссис Пейтон. Удивительно, но несомненно: эта девушка не почувствовала ничего, не видела в сложившейся ситуации ничего, кроме примитивного факта открывшейся возможности.

Голос миссис Пейтон задрожал от ощущения безраздельной победы:

— Я полагаю, он не сказал из-за душевных колебаний.

— Колебаний?

— Он чувствует, что использовать чужой проект было бы нечестно.

Глаза мисс Верни устремились на мать с пристальным сочувствием:

— Нечестно? Когда таково было последнее желание этого несчастного? Когда это была его последняя предсмертная просьба? Когда есть доказательство — письмо, в котором об этом говорится? Да ведь этот проект — собственность вашего сына! Больше никто на свете не может на него притязать.

— Но все же это не дает Дику права выдать проект за собственный — во всяком случае, мне кажется, он так считает. Если он выиграет конкурс, то выиграет его обманом.

— Почему обманом? Возможно, его проект оказался бы лучше, чем проект Дэрроу, будь у него достаточно времени. Мне представляется, что мистер Дэрроу именно об этом и думал… Наверняка он считал, что обязан как-то возместить другу отнятое у него время. Нет ничего более естественного, чем такое желание — ответный дар на жертву, принесенную вашим сыном.

Она положительно светилась от силы внутреннего убеждения, и миссис Пейтон на странный миг ощутила, что ее собственная решимость колеблется. Сама она до сих пор не рассматривала вопрос в таком разрезе — не думала, что Дэрроу, возможно, видел в своем подарке оправданную компенсацию. Но один взгляд в эту сторону — и мать отступила, дрожа, обратно под защиту укреплений.