Книга Поместье Блэкторн, страница 56 – Джей Ти Джессинжер

Какое-то время он ничего не говорит. Когда он отвечает, его голос хрипит.

— Люди могут меняться.

— Нет, не могут. Они просто лучше притворяются. И не пытайся меня смягчить. Я ни на йоту тебе не доверяю и никогда не буду.

— Когда ты успела стать такой циничной?

— Господи, дай подумать. Может, в ту самую неделю, когда моя мама умерла, я узнала, что беременна, а парень, с которым я встречалась, сказал мне «избавиться от него» и отвернулся от меня. Может быть, тогда. Просто предположение навскидку.

Он так долго молчит, что мне кажется, будто он повесил трубку. Но потом он вздыхает, и я понимаю, что он до сих пор на линии.

Мне грустно из-за собственной радости от того, что он еще здесь.

— Я был неправ. Я был глуп, испуган и категорически, дико неправ. Теперь я это понимаю. То, что я тогда сделал… что тогда сказал… это непростительно. У меня нет оправданий, кроме того, что я был молодой и безмозглый. Были вещи, о которых мне стоило тебе сказать, причины, почему я…

После напряженной паузы он продолжает:

— Если б мне довелось снова оказаться в той ситуации, я повел бы себя лучше. Ты заслуживаешь большего, чем то, как я с тобой обошелся. Заслуживала тогда и заслуживаешь сейчас.

Я закрываю глаза, медленно вдыхаю и сосредотачиваюсь на том, чтобы ослабить тугой болезненный узел у меня в груди.

— Что же. Спасибо. Не знаю, что еще сказать. А теперь мне пора. У меня тут ситуация.

— Какая ситуация?

— Семейная ситуация.

Его тон становится резким. С каждым предложением его голос все громче, пока он чуть ли не лает.

— С твоей бабушкой? Ты что-то выяснила? Что происходит? Говори.

— Господи, расслабься. Ты как помешанный.

Я поражаюсь, когда он полностью перестраивается и начинает смеяться.

— Что смешного?

— Ты. Давай поговорим о поцелуе. Тебе было так же хорошо, как и мне? Потому что стояк у меня просто каменный.

Когда я представляю его член, гордо торчащий из расстегнутой молнии, мое лицо краснеет.

— Я говорила тебе, что у меня есть жених.

Его голос становится вызывающим.

— То есть ты изменила ему, поцеловав меня.

Черт.

— Эм. Д-да…

— Черт возьми, Мэйвен, ты худшая лгунья в мировой истории!

Я раздражаюсь и срываюсь:

— Извини, но у меня нет времени переписывать наш трагически окончившийся роман…

— Он не окончился.

— …потому что слишком занята налаживанием своей абсурдной жизни…

— Она не была бы абсурдной, если б ты меня в нее впустила.

— …и я останусь в Солстисе всего на несколько дней…

— Нет, если мое мнение играет какую-то роль.

— …так что ты должен меня извинить, потому что я вешаю трубку. И твое мнение роли не играет.

— Я закрою железнодорожную станцию, чтобы ты не смогла уехать.

Я открываю рот, но тут же молча его закрываю, ведь он лишил меня дара речи.

— И все дороги тоже закрою, если придется.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Ты мне скажи, раз так давно меня раскусила. Как думаешь, я шучу?

Я тупым тоном возражаю:

— Ты не можешь держать меня в городе против моей воли.

Его голос становится задумчивым.

— Знаешь, что забавно? Вообще-то, могу. А знаешь почему?

— Не произноси это.

— Я Ронан Крофт, вот почему.

Я закипаю, но какая-то неадекватная часть меня впечатлена такой бесстыдной демонстрацией уверенности. Я бы назвала это высокомерием, но это не оно. Это просто факт: он знает, что может сделать то, чем угрожает.