Книга Жена Моцарта, страница 202 – Елена Лабрус

— Зато я всегда выполняю свои обещания, — болезненно скривился я: локти у неё острые.

А вот и она.

В полупустом коридоре (внутрь журналистов пока не пускали) стояла Евангелина Неберо собственной персоной. А рядом прыгала её дочка.

— Привет! — первой поздоровалась девочка.

— Привет! — улыбнулась ей Женька.

— Не знаю, зачем ты заставил меня притащить ребёнка, — зло зашептала мне в ухо Ева. — И напрасно притащил свою…

— Осторожнее со словами, — предостерёг я. — А то знаешь, один человек, который недавно был настолько глуп, что обозвал мою жену подстилкой, до сих пор лежит в тюремном лазарете со сломанным носом. Там ему правда ещё добавили, но я к этому уже не имею никакого отношения. Да кому я рассказываю, — махнул я, — ты же, наверное, в курсе. — И тут же делано осёкся. — Ах, нет! Как я мог забыть! Твоего друга ведь уволили, теперь начальник СИЗО его заместитель.

Евангелина скривилась, но не успела ответить.

— А его ты зачем позвал? — округлила глаза.

— С-сергей… Ан-н-натольевич, — нервно теребя в руках шапку и заикаясь, застыл в дверях Михаил Барановский.

— Да мы же вроде на «ты», Мишенька, — ласково улыбнулся я. — Или, когда ты решил меня подставить и диктовать свои условия, ты забыл не только данные мне обещания, но и это?

— Й… й… йа… Сергей! — кинулся бы он мне в ноги, но мои люди, что держались рядом, ему не позволили. — Она меня подговорила, клянусь, я был сам не свой, — чуть не взвыл он от страха, показывая на Еву.

— Михаил, будьте добры, — раздался Женькин голос, и он испуганно побледнел ещё сильнее. — Держите себя в руках. Здесь всё же дети, — погладила она по голове девочку.

Удивительно, как при такой матери у ребёнка была настолько незамутнённая душа и приветливый характер, что они с Женькой даже подружились, разговорились.

— А он здесь зачем? — шепнула мне Женька. А потом присвистнула. И был повод.

Вслед за Барановским, которого потеснили, вошла Сашка.

— Ну здравствуй, дорогой мой, — поздоровавшись с нами, развернулась Александра к бывшему мужу. — Да ты я смотрю похудел, похорошел. Но у меня только один вопрос: а что он здесь делает? — повернулась она к Моцарту.

— Не мог упустить такой момент, — ответил я, — и не увидеть вашу встречу. Прости, что не предупредил, — я повернулся к Евангелине, —  это женщина, на которую тебя променял Мишенька ещё при жизни, то есть я хотел сказать: пока вы были женаты. Буквально вскружил ей голову. Или она ему, — я задумчиво почесал бритый затылок.

— О, да у вас отличный вкус, поздравляю, — Александра смерила Евангелину таким взглядом, что та покрылась пятнами.

Впрочем, пятнами она скорее покрылась от того, что вместе с адвокатом лорда Вальда, приехал наш адвокат. Она точно знала кто он, и вмиг напряглась, как любая сука, что держит нос по ветру, тут же почуяв, что запахло жареным.

— Какого чёрта? — зашипела она, проходя мимо, когда нас пригласили в зал.

— Ты о чём? — невинно удивился я.

— Ещё раз повторю: только родственники и указанные в завещании лица, — надев очки, произнёс пожилой адвокат, когда мы вошли. — Все остальные могут присоединиться позже, когда я оглашу документ.

— Мы предупреждены, — ответил Аркадий Валентинович.

Адвокат удовлетворённо кивнул. Сел. Разложил бумаги. И… вскрыл конверт.

Что он там бубнил после, я не вслушивался. Я сжимал Женькину руку, перебирая её тонкие пальчики и едва сдерживал улыбку, глядя на Евангелину. Она сидела напротив и заметно нервничала: ёрзала, оглядывалась, дёргала ребёнка. Мне было глубоко всё равно, кому оставил наследство старый Вальд. А вот госпожа Неверо явно поставила на эту карту так много, что папочку с её «домашним заданием», где, видимо, лежало и свидетельство о браке, и другие бумаги, которыми запаслись она и её адвокат, что стоял позади, буквально распирало.