Книга Жена Моцарта, страница 172 – Елена Лабрус

— Это всё он! Сагитов сам! Клянусь богом! — переобулся Шахманов на ходу, увидев позади прокурора людей с автоматами. И человека в форме прокуратуры, только с меньшим количеством звёздочек на погонах, чем у прокурора, что протягивал ему протокол.

— Зачитайте, — кивнула она.

Монотонный голосом тот назвал статьи, по которым обвиняется подозреваемый, и протянул Шахманову ручку.

— Я не буду ничего подписывать, — попятился тот.

— Значит, получите государственного адвоката, — равнодушно пожала плечами прокурор и устало вздохнула. — А вас мы задержим как оказавшего сопротивление сотруднику при исполнении, — кивнула она крупному парню в форме, стоящему ближе всех к ней. — И свидетелей у нас хватает.

— Не надо! — испуганно взвизгнул Шахманов.

Трясущимися руками подписал бумагу. Звякнули наручники.

— Подождите! — крикнула я, пока на него ещё не надели железные браслеты.

Уверенно подошла.

— Это тебе за маму, гад! — и выплеснула ему в рожу кофе.

Он не успел закрыться, наверное, не ожидая от меня такого жеста. Или точно был не мужик, мужик бы успел, ведь Шаманова никто не держал. С очков, по обвисшим щекам на рубашку потекла коричневая жидкость.

— Всё? — усмехнулась Ирина Борисовна, словно приглашая всех желающих поглумиться.

— Нет, — прозвучал голос Моцарта.

Он остановился прямо перед Шахмановым.

Но то, что делал, молча на него глядя, понимала только я.

«… четыре, пять, шесть, — считала я, как он сгибал, а потом разгибал пальцы, — семь, восемь, девять, десять».

А потом ударил.

— Это за подстилку, — потряс он ушибленной рукой и отошёл, подмигнув мне.

— Всё, господа, расходимся, представление окончено, — взмахнула руками прокурор, когда на Шахманове застегнули наручники и увели.

Она повернулась к Моцарту, когда зал опустел.

— Как же мне надоело спасать твою задницу, Емельянов. Но я знаю, чем прославлюсь. Не громким делом о твоей поимке. Пожалуй, я напишу о тебе книгу, сукин ты сын, Моцарт. И скажу этому миру всё, что о тебе думаю.

Она покачала головой, развернулась на каблуках и пошла.

— Ирина Борисовна! — крикнула я.

Догнала её у двери. И порывисто обняла.

— Спасибо! За всё!

Она прижала меня к себе и поцеловала в лоб.

— Береги его.

— Обязательно, — кивнула я.

Прокурор ушла, гордо подняв голову.

Я проводила её глазами, развернулась…

В зале, где остались только свои, неожиданно раздались аплодисменты.

И громче всех хлопал Моцарт.

Я подошла и смущённо ткнулась в его грудь.

— Ты мог бы предупредить, что у тебя всё схвачено.

— И лишить себя такого удовольствия: видеть тебя «в деле», — поднял он моё лицо за подбородок. — Ни за что, — покачал головой. — Моя жена, господа! — развёл он руки в стороны.

— Леди Моцарт, — кланялись и кивали мне его парни, уходя.

Я кивала в ответ, поднимая на прощание руку.

— Ты отвоевала свой «MOZART», — улыбнулся Сергей, когда мы остались одни.

— Это ты его отвоевал, давай будем честны, — обхватила я его за талию и прижалась.

— Давай. Мы сделали это вместе. Я бы всё равно никому ни за что его не доверил, кроме тебя.

— Спасибо за кофе, — улыбнулась я. — Но я тебе не жена.

— Поспорим? — резко подняв, усадил он меня на стол.

Но пока расстёгивал ремень, я спрыгнула и побежала к двери.

— Кто второй, тот проспорил! — крикнула я на ходу. Выскочила в коридор, развернулась. — Скорость девушки с задранной юбкой всегда выше скорости мужчины со спущенными брюками, как бы сильны, быстры и ловки вы ни были от природы.