Книга Жена Моцарта, страница 146 – Елена Лабрус

Словно всё, что ей надо, у неё уже есть. Чего же она выжидает?

Я проскрипел креслом в сторону Валентина Аркадьевича.

— Пока никаких бумаг из суда не поступало. Но, думаю, в её интересах поторопиться, пока фиктивный брак вами не опротестован. Если соберём свидетельские показания и всё прочее, что вы семь лет даже не виделись. Брак могут признать фиктивным.

— Могут?!

Адвокат развёл руками.

— У вас общая дочь. Если девочку записали на вас, не важно, что покажет генетическая экспертиза: вы были в браке, это законно. То есть фактически вы как бы дали своё согласие на её удочерение. А интересы ребёнка будут учитывать в первую очередь.

— Пиздец! И это всё, что я могу сказать, — покачал я головой. Ну ещё, что хуею с наших законов, где у матери почти все права, а у отца никаких, но это беллетристика.

— Мы, конечно, запросим все необходимые документы, — продолжил адвокат, —но и здесь много подводных камней. Есть вероятность, что в итоге мы только потеряем время и снова придём к разводу. Юридически это намного проще, если бы, конечно, не материальные притязания. Но нам их пока не озвучили. А если вы подадите на развод первым, то это даст нам некоторые преимущества.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Подождём. Если дело в деньгах, не думаю, что она заставит себя ждать.

А вот если нет… Но вслух я этого не сказал.

— А почему не в деньгах? — подал голос Антон. — Шеф, мы то же самое слышали и про графа Шувалова, что он влиятелен и богат как Крёз, пока не копнули глубже. Оказалось, он беден как церковная мышь и в долгах…

— … как в шелках, — закончил я до мозолей затёртую фразу. — А что, мы с ним ещё не закончили? — делано удивился я.

Хмурый, впрочем, как и все предыдущие дни, обычно Антон помалкивал на собраниях — хватало людей куда более компетентных и не столь озабоченных своими личными проблемами. Обычно, но едва дело касалось графа Шувалова, Бринна прямо подбрасывало.

— Ну, как бы нет, — кашлянул он.

— Это с чего бы? — приподнял я бровь.

Махнул рукой, давая понять, что мы закончили, чтобы нас оставили вдвоём. И когда все вышли, подозвал его пальцем, приглашая пересесть поближе.

— Ты не всё знаешь, — упал он на стул обречённо, как на плаху, словно знал, что с неё не сойдёт.

— И чего же я не знаю?

— В общем, мы решили какое-то время тебе не говорить. То есть решили, что это должен сказать я, когда сочту нужным, или Женя, — он нервно побарабанил по столу пальцами и поднял на меня глаза. — Но раз она не сказала. Дело в том, что её мама, что мы… — он осёкся под моим немигающим взглядом. — Чёрт! Ты уже знаешь, да?

Я усмехнулся.

— Ну, кому чужая мама, а кому и родная тёща. Да, мой мальчик, Женька мне не сказала, как-то нам было не до этого, — гримасничал я, давая понять, что ночка была жаркой. Сверлил его глазами. И видел то, что и ожидал. Он не сжал кулаки, не стиснул зубы, не заиграл желваками. Его не задело. Он не ревновал. — Но я заезжал к тёще. Завизировать своё почтение, успокоить, чтобы не переживала — между мной и её дочерью просто временные трудности, но я с ними разберусь. И столько узнал нового, интересного и познавательного. Всё ждал, когда же вы меня просветите, что я, видимо, лжец и человек, который не умеет держать своё слово. Ведь в запасниках музея граф найдёт не всю коллекцию моего отца, да?