Книга Жена Моцарта, страница 138 – Елена Лабрус

Над тем, что он рассказал про маму, я раздумывала вечером в бассейне.

Погревшись в тёплом хамаме (в апарт-отеле так называли небольшую сухую парную с покрытыми мозаикой тёплыми полами и лавками), я нырнула в прохладную воду. Проплыла дважды от бортика до бортика. А потом подставила плечи под массажный фонтанчик и закрыла глаза, слушая громкое бульканье воды.

«Ей очень не понравилось, что я летал в Лондон, виделся с отцом и ничего ей не сказал об этом раньше. А на заявление, что мне нравится женщина на пятнадцать лет меня старше она побежала пить корвалол», — стояли в ушах слова Бринна.

— А тебе Эля нравится? — тут же спросила я.

— Всё намного хуже, Жень, — покачал он головой. — Я её люблю.

Он не сказал «кажется», он сказал «люблю» и посмотрел на меня так, что сомнений у меня не осталось: разобраться ему и правда было трудно. Он запутался, наделал глупостей, но главное, сколько бы от себя ни бегал, понял, что именно важно для него.

«Да, да, я понимаю, что она старше, она странная, может даже сумасшедшая. Что у неё дар, шрам, Моцарт. Но я не хочу без неё. Могу, умею, справлюсь, но не хочу».

Не хочу — вот что было самым главным. То, что определяет нашу жизнь: хочу или не хочу. Не «могу», не «надо», не «быть или не быть», а «чего я на самом деле хочу».

«Хочу или не хочу…» — повторила я, когда меня окатило волной, словно рядом вынырнул кит.

Я вздрогнула. Испугалась. Но узнала это крупное млекопитающее за долю секунды.

— Сергей! — в сердцах брызнула в него водой.

— Никогда не устану это слышать, — улыбнулся он, стряхивая капли с лица, — как ты произносишь моё имя.

Вода скрывала его по грудь, бликуя в вечернем освещении и рассыпаясь пузырьками от струи фонтанчика. Но того, что я видела, когда он шагнул ближе, было слишком много, чтобы сердце бешено не заколотилось в груди. И моё чёртово тело немедленно затребовало силы его рук, тепла его кожи, слизать воду с его губ.

Я гордо задрала подбородок.

Но плевать он хотел на мой гордый вид, на мой гневный взгляд, на сердито упёртые в бока кулаки.

— Прости, это сильнее меня, — протянул он руку.

И подтянул меня к себе.

Плевать он хотел и на мои отчаянно упёршиеся в его грудь ладони.

На то, что в большом бассейне мы не одни: меланхолично тыкал в телефон, сидя на небольшой лестнице, дежурный спасатель; пришли другие жильцы, два парня и две девушки, что-то шумно обсуждая, скинули халаты и пошли к хамаму.

Он выдохнул в мои губы, горячо и нежно, а потом накрыл их своими.

Мой затылок упирался в его ладонь — я пыталась сопротивляться, но недолго.

По телу электрическим зарядом пробежала дрожь — он не мог не заметить — и я сдалась. Сдалась, но не ответила.

Он отстранился и засмеялся.

— Тебе смешно? — зло зашипела я.

— Да, малыш. Ты бы знала, как это заводит.

— Откуда же мне знать. Ведь ты был у меня один, — усмехнулась я.

— И хотел бы остаться один. Дай мне ещё один шанс.

— Дать тебе ещё один шанс? — смотрела я на него снизу-вверх.

Господи, какой он худой! Сейчас, когда он снова побрился и стоял так близко, его впавшие щёки и обострившиеся скулы меня пугали. Как же ему было несладко этот месяц.

Но эту самоуверенную ухмылку срочно надо было стереть с его наглой бритой рожи, какой бы худой она ни была. Каким бы жадным, почти безумным взглядом он на меня ни смотрел.