Книга Жена Моцарта, страница 141 – Елена Лабрус

Но моя коварная бандитка уложила меня на лопатки сегодня уже дважды: сначала, когда сказала, что ждёт ребёнка. Потом, когда заявила, что мы даже не пара. Что новый уровень наших отношений — исключительно горизонтальный и в топку всё остальное.

— То есть ты считаешь можно просто сказать: забудь меня, малыш. А потом вернуться, и всё будет по-прежнему? — облизала она вилку так, что я резко почувствовал, что готов к третьему раунду.

— Я хотел поступить правильно, малыш, — снова подцепил я политые соусом листья салата, руколы и креветку, но Женька отказалась, хотя я держал, подставив ладонь. Даже здесь потерпев фиаско, я отправил салат обратно в тарелку. — Я не хотел тебя обижать! Не хотел делать больно! — умоляюще смотрел я на неё.

— И всё же сделал, — легко соскользнула она с постели, где мы самым негигиеничным образом устроили ужин.

Я повесил голову. Если бы только был другой способ: безболезненный, с анестезией.

Но, увы, я его не знал.

Она была права. Грёбаная Ева её так не задела, как ранили мои слова. Мои чёртовы слова, за которые я проклинал себя каждый день. Особенно теперь, когда вышел.

Тогда, оттуда, с той стороны всё выглядело совсем по-другому.

Женька выдернула из-под меня простынь, чтобы прикрыться:

— Ничего уже не будет по-прежнему. Не спорь со мной напрасно.

Пройдя через всю комнату, она открыла дверцу холодильника и теперь изучала содержимое бутылок.

— Я и не собирался. Тебе нельзя волноваться. И пить виски тоже, — подал я голос, когда, проведя ревизию, она остановилась на квадратной залитой красным сургучом бутылке.

— Давай, теперь поучи меня как быть беременной, — равнодушно вернув на место бурбон, она достала гранатовый сок.

Она восхищала, удивляла, поражала и убивала меня одновременно.

Я её не узнавал. Я сходил по ней с ума. Но это новое Солнце нещадно жгло, жалило, иссушало и пугало меня до чёртиков. Мне думалось, это я выйду из тюрьмы другим человеком: сломленным, недружелюбным, недоверчивым. Но, наверное, я всегда таким был, поэтому чувствовал радость полной грудью, ощущал, как сладок воздух свободы, как прекрасна и удивительна жизнь, и наслаждался.

А она… Из порывистой, искренней, милой девочки она стала даже не женой Моцарта, она стала Леди Моцарт, Моцартом в юбке, наводящим ужас даже на меня.

— Чёрт бы тебя побрал, Женька, — покачал я головой, глядя как она обливается соком, глотая его прямо из бутылки.

— Я уберу, не переживай, — оценила она стекающие по груди бордовые потоки.

— Уборщица уберёт, — потянул я её к себе. — Я не об этом. Хотя бы поговори со мной. Ну нельзя же всё сводить только к сексу.

— Правда? — она вытерла рукой губы и вручила мне бутылку. — Жаль. Потому что это меня очень даже устроило бы. Но нет, так нет.

Она равнодушно пожала плечом и сбросила на меня простынь.

— Жень! — подскочил я.

Путаясь в чёртовой тряпке, шагнул к столу, чтобы поставить на него бутылку. И едва успел остановить свою бандитку у балконной двери.

Было что-то бесовское в этих кровавых потёках сока на её обнажённом теле. Что-то от «Мастера и Маргариты». Эта дьявольская улыбка. Это ранящее безразличие. Холодность. Прямота. Пугающая откровенность.

— Жень, я всегда был честен с тобой. Если бы я хотел быть с Евой, я бы был с ней, и никому не морочил бы голову. Но я не хотел. Я и к посольству этому в Стамбуле даже не приближался. Мы вообще из номера почти не выходили. Сняли какую-то дурацкую гостиницу в египетском стиле. Я даже помню название — Клеопатра. И раз я помню это, забыть, что заключил брак я точно не мог, — без остановки говорил я под её внимательным взглядом.