Книга Жена Моцарта, страница 128 – Елена Лабрус

Она взвизгнула, стала тряси головой, отплёвываться:

— Бешеная сука! Ты совсем с ума сошла?

— Жаль, остыл, — припечатала я к столу кружку.

И услышала то, чего сто тысяч лет не слышала: Моцарт заржал. Прижал к себе руку, сдерживая рёбра, скривился от боли и снова засмеялся.

Улыбнулась служанка, что принесла кофе и всё ещё стояла у двери. Усмехнулась даже женщина, что так не вовремя вошла с девочкой.

Одной мне было не весело. Да ещё испуганной девочке, что кинулась к маме с криками:

— Мама! Мамочка, что случилось?

— Ничего, ничего, малыш, — присела перед ней мать, вытирая лицо и натягивая улыбку. — Мамочка просто облилась. Нечаянно. Всё хорошо. Вы уже собрались с няней? — кивнула она женщине, что застыла в дверях.

— Да, — ответила та. — Можем ехать.

— А другие дяди ушли? — переживала маленькая.

— Да, малыш, — подтолкнула её мать к выходу. — Беги вперёд! Я сейчас.

— Здравствуйте! — проходя мимо меня, задрала девочка вверх голову.

— Привет! — улыбнулась я, провожая её глазами.

Достала из кармана перчатки. Они мне, конечно, даром были не нужны, но я всем своим видом демонстрировала, что мне здесь больше нечего делать.

— Жень, мне жаль, что тебе пришлось всё это выслушать, — резко став серьёзным, болезненно скривился Моцарт. — Всё это ложь и такая нелепица. Это не моя дочь. И мы никогда не были женаты с Евангелиной.

— Правда? — я открыла сумочку. — Жаль, что у меня немного другая информация, — припечатала я перед ним к столу свидетельство о браке с Евангелиной Неверо.

Он поднял его со стола, вчитываясь. Изменился в лице.

— Оставь себе, — усмехнулась я. — На всякий случай. Чтобы в следующий раз, прежде чем делать предложение, ты не забыл, что уже женат.

— Жень, это полный бред, — он зло развернулся к красноволосой. — Ева, что это нахуй за…

— Ты хотел сказать «документ»? — хмыкнула она и бросила на стол мятую салфетку, которой вытирала лицо. — Это свидетельство о браке, милый.

И она хотела ещё что-то сказать, но я перебила:

— Простите, не буду вас больше задерживать. Счастливо оставаться, господин сенатор, — развернулась я.

И вышла.

Внизу в холле стояли граф Шувалов со своими амбалами, а напротив все наши: Антон, Иван, Шило, Нечай, даже адвокат.

— Жень! — бросился за мной Моцарт.

И я сделала то, чего не собиралась — с размаха залепила ему пощёчину.

Вложив в неё всё, что хотела, но не могла сказать словами.

— Это тебе за то, что ты меня даже не обнял, прощаясь в тюрьме.

А потом влепила ещё одну. Молча.

— А эта за что? — потёр щёку Моцарт, глядя на меня исподлобья.

— А это прощальный поцелуй. — потрясла ушибленной рукой. — Теперь, когда ты свободен, я, пожалуй, сделаю то, о чём ты меня так убедительно просил. Перестану думать, что всё могло быть иначе. Что у нас могло быть будущее. И буду жить дальше.

Я спустилась вниз по парадной лестнице и укоризненно покачала головой, глядя на застывших как мушкетёры парней.

— Ну, ты же не думала, что мы отпустим тебя одну, леди Моцарт, — виновато пожал плечами Шило.

— Не думала, — ласково стукнула я его по плечу и пошла дальше.

Они всё же люди Моцарта, а не его юбки, они должны остаться с ним.

Благодарно кивнула дворецкому, что открыл дверь.

— Ты куда? — догнал меня на улице Бринн.

— Не знаю, — покачала я головой.

— Антон, — нам навстречу вышла Целестина.