Книга Жена Моцарта, страница 121 – Елена Лабрус

— Он всё ещё пишет письма, да? — покачала Евангелина головой, правильно оценив мой застывший взгляд. — Он всегда был таким старомодным и таким трогательно убедительным.

Она встала, легко закинув сумку на плечо.

— Надеюсь, ещё раз объяснять, что ваш брак не имеет юридической силы — лишне? Он мой законный муж, у нас семья и ребёнок, а ты ему никто, — бросила она на стол купюру в оплату за воду и сочувственно покачала головой: — Глупая, наивна, доверчивая девочка. Забудь о нём. Он же сказал: «Перестать думать, что всё могло быть иначе. Что у вас могло быть будущее. Забудь меня, малыш. И живи дальше», — процитировала она слова, что он мне сказал в тюрьме, прощаясь.

Но откуда она?.. Он ей рассказал? Я подняла на неё глаза.

— Как тебе ещё понятнее объяснить? — передёрнула она плечами. — Какие бы красивые слова он ни говорил, чего бы ни обещал — он просто тебя поимел, детка. Ты поверила пустым обещаниям женатого мужика, — смерила она меня взглядом как жалкую, отвергнутую, обманутую любовницу и уточнила: — Что бы между нами ни происходило — давно и добровольно женатого. На мне, — усмехнулась она и, круто развернувшись, пошла прочь.

Забудь меня, малыш. И живи дальше…

Забудь меня…

И другие его слова, что он сказал раньше, в камере, вспомнились мне сейчас:

Иногда это всё меняет. И ребёнок становится важнее всего остального…

А ещё слова дежурной надзирательницы, что жена к нему уже приезжала.

Вчера, даже если бы могла говорить, я не знала, что крикнуть Евангелине вслед.

Но я не могла. И наверно, выглядела глупо, открывая и закрывая рот, из которого не вырывалось ни звука, как выброшенная на берег рыба, но именно так я себя и чувствовала.

Всё, что я должна была ей сказать — всё это пришло мне на ум позже. Когда, покачивая конским хвостом алой масти и стройными бёдрами, она скрылась за дверями кафе и меня словно включили.

— Да пошла ты! — выкрикнула я, пугая посетителей.

Плевать, что обо мне подумают.

— Да пошла ты! — бубнила себе под нос, когда неслась через подворотню домой.

И расхаживая по комнате, прижимая телефон к уху, снова и снова повторяла то же самое, как мантру, как молитву, как чёртово заклинание: да пошла ты, да пошла ты, да пошла…

— Валентин Аркадьевич! — буквально выкрикнула я. — Я сейчас пришлю вам снимок. Одну интересную бумажку… Какую? — я усмехнулась. — Вы сами поймёте, когда получите. И сами поймёте, что с ней делать. Перезвоните мне, хорошо?

Я сфотографировала свидетельство о браке, что вручила мне красноволосая сука, и отправила ему.

И, ожидая реакции адвоката, всё ходила и ходила туда-сюда как маятник по комнате.

Перед глазами стояло её распростёртое на кровати тело, разметавшиеся по простыням красные волосы, блики свечей по стенам, что теперь казались мне зловеще чадящими. А по стенам словно ползли настоящие змеи, а не светильники…

Вздрогнула от звонка.

— Евгения Игоревна, — растерянный голос адвоката. — Я, конечно, всё перепроверю, сделаю запрос, всё лично уточню и разузнаю, но… я даже не знаю, что сказать. Ничего, кроме того, что это какая-то чудовищная ошибка, или злой розыгрыш, или нелепица мне просто не приходит на ум. Где вы взяли это свидетельство? Даже ещё с печатью нотариуса?

— Ну, приезжайте, я вам эту бумажку прямо с синими печатями вручу, она у меня на руках, если вы мне не верите.