Книга Жена Моцарта, страница 120 – Елена Лабрус

Всё поплыло у меня перед глазами, но я ещё способна была считать: семь лет назад.

Я онемела, когда она положила передо мной нотариально заверенную копию.

— Уверена, вы захотите проверить. Облегчу работу вашему адвокату.

— Но… — я не знала, что сказать.

— Какой милый букетик, — подняла она, положенные на стол цветы. Понюхала. — А какой дивный запах. Обожаю сухую лаванду. Она пахнет намного мягче, чем свежая, в ней появляется полынная нотка, горчинка, отчего она только выигрывает, не находите?

Единственное, что я находила — это совпадение оттенка крашеных шишек с её чёртовыми зловеще-кровавыми волосами.

— Вы же понимаете, что я не могла не вмешаться, узнав, как вопиюще несправедливо, даже жестоко поступил с вами Сергей, — соболезнующие нотки в её голосе.

— Простите, но… — покачала я головой, отказываясь верить в происходящее.

Перед нами как раз поставили бутылку воды и два стакана. Сочувствующе покачав головой, амазонка открыла бутылку. Вода громко забулькала, наполняя стакан.

— Пейте! — женщина демонстративно поставила его передо мной.

— Я не хочу, — отодвинула я воду.

— А я говорю: пейте, — вернула она на место стакан. — Это ещё не всё.

О, чёрт! Нет! Нет-нет-нет, уговаривала я себя, но почему-то знала, что она сейчас достанет.

Эта мысль мелькнула всего за доли секунду до того, как она положила передо мной фотографию, но я знала.

— Наша дочь, — толкнула она по столу снимок, словно флэш-рояль, объявляя свой окончательный бесповоротный выигрыш, и ласково, любя улыбнулась. — У неё папины глаза, правда? Сейчас ей шесть.

Белокурая, похожая на ангелочка девочка с серо-голубыми глазами и восхитительными ямочками на пухлых щёчках. Её личико словно выжгли у меня на сетчатке. Я могла бы закрывать глаза, открывать — это ничего бы уже не изменило.

Та самая девочка, что Сергей только что держал на руках.

Та, с которой ушёл в машину и уехал…

Его дочь.

Улыбчивый ни в чём не повинный ангелочек на фотографии был в светлом платьишке, с букетом ромашек в руке, бликами солнца в волосах, носочках с кружавчиками и туфельках на ремешках.

Я выпила залпом полстакана, не желая сдаваться. Отказываясь верить, что он мог так поступить… нет, не со мной, с этой девочкой.

— А Сергей знает про дочь? — выдохнула я, неаккуратно стукнув донышком о стол: руки тряслись.

— Теперь — да, — она виновато пожала плечами. Ясно, он просто не знал. — Я не хотела портить ему жизнь. Мы плохо расстались, и лишь потом я узнала, что беременна. Но меня так потрясло известие, что он женился при живой жене, — она вздохнула. — Что просто не могла остаться в стороне.

— Как... — ком снова подступил к горлу, я схватилась за стакан, но не подняла. — Как её зовут?

— Как он хотел, — видимо, решив меня добить, уж не знаю, намеренно или нет, она положила передо мной письмо, согнув его так, чтобы нужная строчка оказалась верхней.

Этот почерк я просто не могла не узнать.

«… если будет девочка, назовём её Алёнка. А если первым родится мальчик — имя выберешь ты…»

Я хотела читать дальше. Хотела видеть письмо, что он ей написал, от первой и до последней буквы, но Евангелина не позволила мне увидеть ничего, кроме нескольких строк ниже, где было написано, что школу детям Сергей выберет сам, и подойдёт со всей ответственностью сумасшедшего отца (даже не сомневаюсь, что он будет совершенно безумным отцом) к этому выбору, а вот уже университет — по её усмотрению.