Книга Жена Моцарта, страница 103 – Елена Лабрус

Этот привкус и разбитая губа словно швырнули меня ещё глубже в воспоминания.

Как это было я почти забыл. Но очередной указатель в сторону с дороги, затем старое кладбище и… я вспомнил.

Вспомнил какого чёрта мы неслись на двух стареньких иномарках (другие машины мы ещё не могли себе позволить) в заброшенную деревню, отмеченную крестиком на обычной бумажной карте, заляпанной кровью.

Выбить с увешанного амулетами ушлёпка адрес оказалось непросто. Но выбитый зуб мы оставили «демоноборцу» на память — сделать себе ещё один оберег от демонов вроде нас, которым нельзя врать, когда спрашивают: где девчонка. Патефон был очень убедителен, когда вручил ему собственный зуб и пацан раскололся.

Лес, в котором стоял отмеченный на карте заброшенный особняк казался особенно зловещим в сумерках. В тот год горели торфянники. На трассе из-за густого дыма даже столкнулось разом тридцать с лишним автомобилей — показывали в новостях. А нам нужна была именно эта трасса.

По кустам позёмкой змеился вездесущий дым. И Элька в длинном разорванном на спине чёрном платье, привязанная лицом к столбу, обложенному по кругу охапками сучьев и сена, казалась сошедшей с картин про инквизицию.

Может, проклятья на нашу голову и неслись, когда мы отвязывали её от столба, но дальше этого ублюдочные мракоборцы, решившие ритуально сжечь ведьму не пошли: кулаками махать не стали, да и просто попрятались и лишь мелькали мрачными тенями в пустых глазницах заброшенного дома.

Мы чуть не разбились на обратном пути, едва не угодив в аварию, только благодаря Целестине вовремя свернули и избежали столкновения, — так что кто кого ещё спас.

Тогда, буквально за пару дней до этого, наконец, вернувшись домой после целого месяца отсутствия (Лука расширял свои владения и я, как новый член банды проходил проверку на вшивость в регионе), я узнал, что Целестина пропала, а Катя ждёт ребёнка.

Предложение Катерине я сделал до того, как уехал, чтобы знала: намерения у меня самые серьёзные. Да я и в чёртову банду пошёл лишь потому, что хотел обеспечить семью.

Был искренне рад, что стану отцом.

Был молод, отчаян, честолюбив и ничто, ничто тогда меня не пугало.

Только её слёзы. Но она была юна, испугана, беременна, а я так долго не возвращался. Я обещал, что никогда больше не оставлю её одну, мы выбрали дату свадьбы и она с облегчением вздохнула.

Что ж ты делаешь, проклятое подсознание!

Да не мучай ты меня уже!

Часть этой истории я рассказывал Женьке в нашу последнюю ночь вместе.

Но сейчас я подумал, если перевёрнутый крест на спине Целестины — знак «Детей Самаэля», то были ли это «демоноборцы»? Или как раз наоборот, в том заброшенном особняке в глубине леса проходил обряд её посвящения в ведьмы? Её превращение в ту, кем она стала — сильнейшей пророчицей с уникальным даром.

Блядь! Отпусти меня, чёртово лекарство!

Помилуй, память! Сжалься! Пощади!

Первый раз я хотел проснуться и не мог.

И вспомнил случай, о котором совсем забыл.

В тот день я заснул за рулём. И на этой самой дороге, где всё ещё стоял, тупо пялясь на очередной указатель, на котором снова было написано «Дубровка» чуть не разбился. Но в том странном сне, именно Целестина словно ударила меня по лицу наотмашь, заставив проснуться. Я открыл глаза за секунду до того, как из-за поворота вылетела гружёная фура, успел вывернуть руль и вернул машину со встречной полосы на свою.