Книга А кофе с меня, страница 86 – Элфи Рид

И в этот самый пик нашей перепалки боковым зрением я увидела, как из-за забора вышел Самойлов. Напряжённый, с ледяным лицом — он шел к нам размашистым шагом.

— Проблемы? — спокойно спросил он, вырастая рядом со мной.

Мужик, обрадовавшись новому зрителю, начал вовсю, на чем свет стоит, обвинять меня, тыча пальцем в машину. Глеб даже не посмотрел на него. Он повернулся ко мне и тихо спросил:

— Ульяна, давай посмотрим твой регистратор.

На этих словах я округлила глаза и замерла. Нет у меня никакого регистратора! Я и не собиралась его покупать.

— В смысле нет, Ульяна? — Глеб едва заметно нахмурился.

Мужик, видя моё замешательство и глупую немую паузу, победоносно ухмыльнулся, уверенный, что поймал глупую девчонку на лжи. Потом Глеб осмотрелся, оценивая расположение припаркованных машин, перевел взгляд на свою BMW, стоявшую чуть наискосок, и снова уставился на меня.

— Ты уверена, что не парковалась в него?

— Да, Самойлов, уверена! — в отчаянии прокричала я, чувствуя, как к горлу подступают слезы от обиды.

Глеб еще секунду буравил меня взглядом, словно сканировал, а потом коротко бросил:

— Свободна, иди домой.

Я удивленно моргнула несколько раз, не веря своим ушам.

— Кирьянова, можешь идти, — уже мягче, но непреклонно повторил он. — Все решим.

Поломалась ещё несколько секунд, переводя взгляд с него на притихшего соседа, и послушно пошла обратно к дому, оглядываясь через каждые два шага. Напоследок увидела, как Глеб развернулся и пошёл к своей машине, а заметив, что я снова обернулась, сделал короткое повелительное движение рукой: «иди-иди».

Я скрылась за забором, густо увитым виноградной лозой. Нервы звенели. Я кусала губы от злости и беспомощности, меряя шагами тропинки в саду и вздрагивая от каждого шороха. «Проблемная»... Ну вот, теперь он точно закрепит за мной этот статус.

Минут через двадцать со стороны ворот послышались шаги. В сад зашёл Глеб. Он был абсолютно спокоен, на лице не осталось и следа недавней злости. Он подошел и молча протянул мне руку, в которой были зажаты несколько пятитысячных купюр.

Я недоуменно посмотрела на его ладонь, а потом на него.

— Сосед передал извинения. На твой ремонт.

— В смысле? — у меня даже рот приоткрылся от изумления. — Каких еще извинений? Он же орал, что это я в него въехала!

— Я показал ему кино, — Глеб ехидно улыбнулся. — Со своего регистратора. Моя машина стояла под идеальным углом. На записи прекрасно видно, как этот гений парковки сам сдал назад, притер твой бампер, а потом переставил машину и решил свалить вину на тебя. Он очень извинялся, Кирьянова. Сказал, что больше так не будет. И что желтый теперь — его самый нелюбимый цвет.

На последнем предложении Глеб откровенно поиздевался, явно добавив эту фразу от себя, чтобы окончательно меня добить. Но вместо злости я почувствовала, как внутри разливается глухое, теплое и до безумия приятное чувство безопасности. Придурок он, конечно, и диктатор... но притягательный придурок.

Ближе к девяти вечера, когда на дачу опустилась прохладная, пахнущая соснами темнота, компания переместилась к костру. Стас вытащил откуда-то старую акустическую колонку, врубив какой-то ненавязчивый лаунж, а Юля организовала на деревянном столе термос с травяным чаем и пледы.