Книга А кофе с меня, страница 84 – Элфи Рид

Я стояла на дачной кухне у раскрытого окна и помогала Юльке — мыла и раскладывала по салатникам спелую майскую клубнику. Пахло травой, шашлыком и надвигающимся летом. К воротам одна за одной подкатывали машины, гости шумно здоровались во дворе, музыка басила из колонок. Обычная, понятная, безопасная суета.

Пока у забора не затормозило знакомое матовое авто.

Внутри всё ухнуло вниз. Ниже некуда, думала я, судорожно вцепившись пальцами в край пластикового дуршлага и во все глаза уставившись в стекло.

Пока из пассажирской двери «бэтмобиля» не вышла девушка. Очень хрупкая, светлая, с идеально прямыми длинными волосами. На ней была короткая пышная юбка, яркий открытый топ и… каблуки. На дачу. На шпильках по гравию и траве. О боже.

Глеб вышел следом с водительского сиденья. Он привычным, хозяйским жестом придержал для спутницы калитку. Каблуки блондинки предсказуемо увязли в мягкой земле у входа, она качнулась, и Самойлов тут же поймал её за локоть, что-то негромко сказав, отчего девушка звонко рассмеялась и прижалась к его плечу.

Клубника в моих руках превратилась в кашу.

— Уля, ты чего застыла? — Юлька повернулась ко мне от стола и, проследив за моим остекленевшим взглядом, замерла. — Оу… Нарисовался, хрен сотрешь. Да еще и с эскорт-сопровождением.

А я смотрела на эту безупречную пару через кухонное окно и чувствовала, как внутри меня, выжигая всё живое, поднимается ядовитая, удушающая волна. Дело было даже не в блондинке. Дело было в том, что Глеб Самойлов вернулся в мою реальность так, словно никакой Италии, никакого балконного кокона и шепота на ухо никогда не существовало.

Я дзинькнула своим бокалом о Юлькин и залпом, в три глотка, осушила ледяное шампанское. Алкоголь обжог горло и привычно упал в желудок, но ожидаемого спасительного тепла не принёс. Наоборот, внутри всё окончательно задеревенело.

«Окей, держимся. Медитируем, Кирьянова. Соберись», — приказала я самой себе, делая глубокий вдох.

Я решительно взяла два тяжелых стеклянных салатника с красной, глянцевой клубникой и пошла на выход. Рассиживаться в засаде на кухне — удел слабых, а я не собиралась дарить Самойлову шоу под названием «Ульяна в депрессии».

Выйдя во двор, я направилась к большой деревянной беседке, где уже вовсю гремела посуда и рассаживались первые гости. Стараясь не смотреть по сторонам я зашла под навес и методично расставила салатники по разным краям длинного стола. Словно выстраивала оборонительные редуты.

Вдруг чья-то мужская рука бесцеремонно выросла из-за моей спины и ловко выхватила одну самую крупную ягоду прямо из тарелки. Запах знакомого парфюма ударил в нос раньше, чем я успела сообразить. Сердце предательски пропустило удар, а спина мгновенно покрылась мурашками.

Я медленно, сохраняя на лице маску абсолютного безразличия, повернулась. Прямо передо мной оказалась светлая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Я подняла взгляд выше.

Глеб стоял вплотную, беззастенчиво нарушая все мыслимые границы личного пространства. Он небрежно закинул клубнику в рот и смотрел на меня сверху вниз своим фирменным, нечитаемым взглядом. Ни тени смущения, ни капли неловкости из-за того, что на входе его ждет длинноногая блондинка.

— Недозрелая, — ровным, бархатным голосом констатировал он, кивнув на салатник. — Но красивая. Прямо как ты.