Книга Дочь смотрителя воронов, страница 19 – Лана Уильямс

Миссис Грейстоун подняла голову и встретилась с ним взглядом, ее глаза потемнели от волнения.

— Это был несчастный случай?

— Нет, – от него не ускользнула дрожь, пробежавшая по ее телу.

— Понятно. А как он умер?

— Его зарезали ножом.

Она крепче обняла Мэйв, и ее подбородок задрожал от волнения.

— Какой ужас. Надеюсь, она этого не видела.

Генри не стал высказывать свое мнение. То, что он думал, не имело сейчас значения. Значение имели только факты. Он смотрел на девочку, размышляя, как лучше поступить. У него не было большого опыта общения с детьми, особенно с глухонемыми.

— С ней возможно общаться?

— Вообще-то да, она умеет читать по губам.

— Извините, что спрашиваю вас об этом, но, похоже, у нее нет родных, живущих поблизости. Очевидно, она вам доверяет. Не могли бы вы побыть с ней, пока я с ней разговариваю?

Генри очень не хотелось расспрашивать малышку, ведь она и так через многое прошла за последние годы. Если бы он не наблюдал, то не заметил бы, как поджались губы миссис Грейстоун. У него сложилось четкое впечатление, что та захотела отказаться, и он не мог винить ее за то, что она предпочла держаться в стороне от еще одной смерти. Но, к сожалению, ему требовалась ее помощь.

— Прошу вас, пожалуйста!

Внутри у Амелии все сжалось, когда она увидела, как инспектор Филд опустился на колени перед сидевшей на кресле Мэйв в приемной старшего йомена-стражника, чтобы сообщить ей ужасную весть. Неудивительно, что взгляд девочки был по-прежнему устремлен в пол. Амелия прекрасно понимала, что та чувствует, как и понимала зыбкую надежду на то, что если не обращать внимания на трагические обстоятельства, то они могут попросту исчезнуть.

Старший стражник Уоллес предложил им зайти к нему в дом, чтобы поговорить там с девочкой наедине, хотя Амелия была уверена, что Мэйв уже знала о случившемся с ее отцом, судя по тому, каким скорбным было ее личико раньше и каким каменным оно стало сейчас.

До этого Мэйв позволила Амелии и миссис Фернсби умыть и одеть себя. У Иветты, горничной, была младшая сестра примерно того же возраста, что и Мэйв, поэтому она вернулась, чтобы одолжить ей одежду.

Тем временем Амелия и экономка убедили Мэйв немного поесть и выпить молока. Но как только слезы прекратили литься из глаз девочки, она перестала реагировать на окружающих. Она позволила им вымыть себя, переодеть в чистую одежду и расчесать волосы, но никак не оценила их хлопоты. Она была похожа на безвольную куклу. Она ела только то, чем они кормили ее сами, с отрешенным видом пережевывая и глотая пищу.

С тех пор как они прибыли в Тауэр, ее замкнутость и отстраненность лишь усилились. Она крепко держалась за руку Амелии, но и только; она словно удалилась туда, куда Амелия не могла последовать за ней: в тихое место, где она отгородилась от мира и всей боли, которую он нес с собой.

У Амелии душа болела за девочку. Наблюдать за ее отсутствующим выражением лица было почти так же мучительно, как и за ее гортанными рыданиями, которые она слышала ранее. Почему-то она считала, что инспектор Филд собирался сказать девочке слова, которые не станут для нее неожиданностью и не вернут ее из незримого укрытия. Амелия отчетливо помнила тот день, когда этот инспектор сообщил ей о смерти Мэттью. Он снял шляпу, обнажив темные волосы, зачесанные набок и нуждавшиеся в стрижке. Его карие глаза были полны сочувствия, но он сохранял на лице то же профессиональное выражение спокойствия, что и сейчас.