Онлайн книга «Психотомия»
|
Главврач жестом пригласил глядящего в пол Тхоржевского сесть. Сам он, не занимая кресла, налил из хрустального графина в стакан воды и протянул его Никите. — Так, – начал он, наконец садясь на своё место и сложив руки замком. Его густой голос теперь звучал тише, заполняя всё пространство кабинета. – Что случилось? Что вас беспокоит? — Ой, у меня тут такое приключилось, мне к компьютеру надо! У меня ноутбук тут на работе остался, а там вся информация. Понимаете… Дело в том, что вчера… Никита, нервно почёсывая затылок, запнулся. Хотя, если честно, Платон Игоревич был из тех начальников, с которыми о таком можно было говорить без особых опасений. Коллективу с ним повезло – это знали все. Мог пожурить за дело, иногда крепко, но никогда не отдавал своих на растерзание. Прилетала жалоба от склочной пенсионерки – разберётся, выслушает обе стороны и в большинстве случаев встанет за врача. Серьёзные обвинения, проверки, комиссии – Платон Игоревич всегда оказывался впереди, принимал удар на себя. При этом каждого в отделении знал по имени, даже санитарок. А при встрече в коридоре обязательно спросит, как дела, да так проникновенно, будто не для галочки, а по-настоящему, с тем особым вниманием, от которого подчинённые невольно расправляли плечи. — Так вы у нас работаете доктором? – спросил Платон Игоревич, медленно протирая очки. — Ну конечно! – вскрикнул Тхоржевский, раздражённо вскочив с места, хотя больше не от раздражения, а от полного непонимания, зачем над ним так странно, изощрённо изгаляются. Да, подчинённых у Платона Игоревича было несколько сотен, но нейрохирургов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Три дня назад Тхоржевский лично полчаса докладывал ему про пожилую пациентку со сложной менингиомой теменной доли! Может, жалоба какая-то прилетела? Или кто-то настучал? Но за что? Может, буянил вчера в баре, и кто-то узнал и нажаловался на неэтичное поведение доктора? А может, Олег Николаевич доложил о нём что-то нелестное? Никита потянулся за этой мыслью и в голове вдруг что-то слабо шевельнулось. Какой-то образ. Размытый, почти неразличимый, как отпечаток ладони на запотевшем стекле. В голове проявилось нечто округлое. Волосы. Лицо – мягкое, тёплое, но совершенно без черт, будто кто-то намеренно стёр детали, оставив только общий контур. Он попытался ухватиться за этот образ, но тот тут же растаял, расплылся и упорхнул. Поверх мечущихся мыслительных клочьев слой за слоем, начало наплывать другое… Операционная. Мониторы. Бор в руке. Что-то резкое, судорожное… И пинцет. Чья-то кровь на кафеле… Никита схватился за голову и начал тереть виски – сильно, почти до боли, пытаясь физически утрамбовать мысли. Они беспорядочно рвались из черепа, путаясь и налезая друг на друга. — Спокойно, спокойно… – главврач поднял ладонь и, надев очки, посмотрел на Тхоржевского поверх линз. – Вы мне только напомните, какой университет заканчивали? — Что? — Какой университет? – повторил Платон Игоревич, не сводя с него глубоко посаженных под брови глаз. — Ну как… какой? – Никита медленно опустился на стул и отвёл взгляд в стену. – Ну, этот… Он беспомощно улыбнулся, глядя на главврача, и попытался выдать хоть что-то: название, аббревиатуру, город… Но в голове была лишь пустота. Лихорадочно перебирал буквы: А… Б… В… Г… Имена преподавателей, лица сокурсников – ничего! Только плотный белый шум. |