Книга Психотомия, страница 63 – Игорь Артюхов

Разглядывая трёхмерные реконструкции сосудов, он в ту же секунду мысленно прокладывал траекторию между моторной корой, речевыми центрами и пирамидными путями. Так Никита выбирал тот единственный коридор, в котором был минимальный шанс задеть что-нибудь жизненно важное. И наивысшее ощущение красоты доктор Тхоржевский получал именно в операционной. Что-то пленяющее, почти физическое, было, например, в сепаровке мозговой оболочки у пациента с опухолью мозга. Когда поддеваешь её слой через фрезевое отверстие, выпиливаешь костный лоскут, щедро орошая участок физраствором. Затем волнительно приподнимаешь кость, как крышку сундука с неким сокровищем.

Тхоржевскому это напоминало то, как в детстве отдираешь засохшую корку на разбитой коленке. Странное, почти стыдное замешательство. Сначала острое, щемящее усилие, затем короткая вспышка боли и, наконец, обнажение нежной, розовой кожи. От её вида, беззащитного даже перед прикосновением воздуха, наступало пронзительное чувство очищения. Будто вместе с этой коростой сдирали неприятный налёт тревоги с самой души.

И здесь было то же самое. Вишнёвую, с сероватыми пятнами твёрдую мозговую оболочку нужно было вскрыть конусом к краниовертебральному переходу, стараясь не задеть арахноидальную «паутину». Затем прошить этот слой и свернуть его кверху, как куриную кожицу. И вот перед тобой фиолетовая, почти чёрная гемангиобластома, зияющая среди живых тканей. Тут нужно замереть – буквально не дыша, муравьиными движениями отделять новообразование от мозжечка биполярным пинцетом, а спустя полчаса – финал! Опухоль извлекается и с влажным шлепком отправляется в лоток.

Дальше всё уже не так интересно. На применении гемостатической марли и обратном ушивании мозговой оболочки можно приходить в себя. Даже мимоходом промычать сквозь маску анестезиологу и операционным сёстрам какой-нибудь чёрный медицинский анекдот. А Никита давно и, казалось, окончательно перестал видеть в женщинах магнит – теперь они были для него лишь частью больничного ландшафта. Буквально статисты в белых халатах и удобных кроксах. Да, симпатичные, не сказать чтобы совсем безликие, как мебель, но совершенно не будоражащие.

Вместо доступа к женскому телу его интересовали новые техники доступа к мозговому стволу. Женские голоса в коридорах, смех из ординаторской – всё это прокатывалось мимо, не задевая. Он не чувствовал себя несчастным. Скорее переключённым по какой-то причине на другую частоту, испытывая по этому поводу лишь лёгкое смятение. Иногда он ловил на себе взгляды молодых коллег женского пола, в том числе и совсем юных практиканток. Восхищённые, скользящие по нему сверху донизу и задерживающиеся на его руках дольше необходимого. В ответ Никита лишь улыбался и, вежливо кивнув, ускорял шаг. Особенно быстро уходил, если замечал на пальце подмигивающей коллеги обручальное кольцо. В этот момент он ощущал, как по пищеводу сползал холодный слизень.

На конференцию по спинальной хирургии Тхоржевский поехал без особого энтузиазма. Очередной доклад, очередной кофе-брейк, очередные коллеги с бейджами и знакомые лица с улыбками. Он уже заранее знал, как пройдёт этот день. Утром похвалят робота-хирурга, в обед вяло подискутируют о доступах, вечером разойдутся по барам. Всё шло именно так – вплоть до перерыва на кофе-брейк после доклада о роботизированной резекции межпозвоночной опухоли.