Книга Психотомия, страница 223 – Игорь Артюхов

Руки сложены на груди поверх белого халата с орденом на переднем кармане, пальцы длинные, узловатые, неподвижно и туго сплелись.

Рядом с гробом, на мольберте, стояла фотография. На снимке профессору было лет шестьдесят – он в том же белом халате, с тем же орденом, и смотрит в камеру с улыбкой: спокойной, чуть надменной, в принципе свойственной разномастной заслуженной когорте. Подпись на ленте под фотографией гласила: «Заслуженный деятель науки РСФСР, профессор Виктор Сергеевич Лещинский. Основоположник отечественной школы реконструктивной хирургии конечностей». Рядом, чуть присыпанный землёй, стоял венок с красной лентой и золотым тиснением: «От коллег и друзей».

Собралось человек двадцать пять – тридцать. Как и следует традиции на подобных невесёлых мероприятиях, женщины были в чёрном, как и мужчины. В первом ряду стояла пожилая вдова – маленькая, сухая, в чёрном платке. Она держалась прямо, не плакала, только смотрела на лицо мужа в гробу. Рядом с ней, держа её под локоть, стоял сын – мужчина лет пятидесяти в дорогом пальто, с гладким, холёным, но мрачным лицом. Чуть поодаль, ближе к ограде, стояли трое в военной форме: полковник медицинской службы с нашивками и двое младших офицеров. Они держались навытяжку, глядя перед собой. Остальная профессура, заведующие отделениями и ещё несколько человек из крупных медуниверситетов стояли полукругом у могилы, но не слишком близко, чтобы не свалиться в неё самим.

Священник, молодой, в чёрной рясе, читал отходную молитву. Голос его был ровным, с церковным запевным пафосом, а слова накладывались на порывистый осенний ветер и доходили до стоящих обрывками. Двое могильщиков в синих куртках стояли в отдалении, у одинокого голого дерева. Один держал лопату, прислонив её к стволу, второй перебирал в руках верёвки, сложенные восьмёркой.

Священник замолчал, перекрестившись. Секунд десять стояла тишина и только ветер шевелил голые ветки, а где-то в отдалении, за оградой, глухо шумела трасса. Потом негромкий голос из первого ряда произнёс:

— Можно попрощаться.

Как только вдова шагнула вперёд, со стороны въезда на кладбище, где дорога сворачивала к старой ограде, раздался резкий, визгливый скрип тормозов. Все, кто стоял у могилы, обернулись. У ворот замер огромный чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Двигатель ещё работал, а из-под капота тянулось лёгкое облачко пара. Дверь распахнулась, и из машины выскочил человек.

Он был низким, плотным, почти квадратным, в тяжёлом чёрном пальто, и прижимал к уху телефон. Голову прикрывала кепка – тёмная, с коротким козырьком, которую он придерживал ладонью, чтобы не слетела на бегу.

— Я уже, уже! – донеслось до могилы. – Сейчас, сейчас! Не кладите трубку! Секунду!

Он сунул телефон в карман пальто, поправил кепку, которая съехала на затылок, и побежал быстрее.

Это был Спиридон Иоландович Чижену – главный внештатный протезист Министерства здравоохранения. Он был весь красный, с мокрым лицом, и на бегу пытался запахнуть расстёгнутое пальто, из-под которого виднелась белая рубашка, выбившаяся из брюк. Глаза у него были широко открыты, белки покраснели, зрачки двигались быстро, не останавливаясь ни на ком из присутствующих. Кто-то из профессуры шагнул к нему, протянул руку: