Онлайн книга «Психотомия»
|
— Парень толковый, конечно, но медсёстры теперь… Понимаете, проблемы будут, если вернётся. Лучше бы ему пока в другой больнице потренироваться, пока у нас уляжется. Перевести в другое отделение внутри – тоже вызовет вопросы… А если слухи выйдут за пределы нашей больницы… – осторожно прощупывал почву главврач. — Я полностью компенсирую ущерб, – твёрдо перебил Протасов. – Закуплю новую микроволновку. Вы её там только припрячьте подальше, чтоб никто не докопался. Ректор дал понять: если история выйдет за порог, он быстро переадресует вопросы куда надо о том, почему в отделении в нарушение всех правил противопожарной безопасности вообще стояла эта печь. В трубке повисла тишина, полная взаимного понимания. Главврач, осознав, что вежливый тон ректора сулит крупные неприятности, тут же сменил пластинку и перевёл разговор в псевдооткровенное русло, начав «спускать собак» на персонал: — Да эти стервы, медсёстры, наверняка сами накосячили, а теперь на парня валят! Эти суки его затравят теперь, гадить будут на каждом шагу… В эндокринологии сейчас делать нечего, в хирургии – ваши ординаторы тусуются… Я поищу что-то подходящее и постараюсь вам перезвонить. Последние слова повисли в воздухе пустой формальностью – оба понимали, что звонка не будет. * * * Придя домой, Леонид Никодимович вызвал сына на кухню. Максим, округлив глаза, начал с порога клясться, что к микроволновке даже не подходил. Он расхаживал по кухне, жарко жестикулируя, и живописал, как повсюду ходил за персоналом и умолял дать хоть какую-то работу, вплоть до того, что якобы просил доверить ему уколы. — Они только на перекуры бегали! – с возмущением восклицал он. – Заставляли меня ватные шарики катать да стариков на рентген возить. Я хотел капельницу научиться ставить, просто посмотреть просил, но меня даже близко не подпускали! Когда на лице отца пробежала тень хмурой судороги, Максим приметил это и заговорил с ещё большим придыханием. Он описал, как его якобы грубо отогнали от одной из палат, а санитарка шепнула, что это, мол… «блатная» палата. Он даже сделал вид, что с трудом подбирает это слово, как бы оговариваясь – «блатовая», «блатовская», – чтобы придать своим словам больше достоверности, убедить отца в его наивных, но честных попытках погрузиться в чужой, неизвестный ему мир. Эта убедительная, детализированная ложь произвела на Протасова впечатление. Он решил, что Максиму нужна была спокойная, всепоглощающая рутина, чтобы молодой человек начал просаливаться в медицине, как в бочке. «Всему остальному научат позже, когда окрепнет профессиональный фундамент», – рассудил Леонид Никодимович. На следующий день он договорился, чтобы Максима усадили на приём к участковому терапевту. Раз в неделю младший Протасов, подавляя обречённый вздох, отправлялся в это новое изгнание. * * * Задачи казались элементарными: взвесить пациента, приставить его спиной к старомодному ростомеру с потрескавшейся шкалой, наложить манжету тонометра и объявить цифры давления. А ещё, как твердил отец, – слушать, наблюдать, запоминать. Пока хотя бы на примитивном уровне, который в будущем должна была облагородить реальная практика. «Что беспокоит?» – главная жалоба, «как давно» – острота, «где болит» – локализация, «что принимали» – предыдущее лечение. Так инструктировал отец Максима, поручая ему зазубрить типовые схемы назначения: ингибиторы АПФ и диуретики – от давления, нестероидные противовоспалительные – от больной спины, парацетамол – от простуды и анксиолитики – от нервов. Детали будешь выяснять у врача, – напутствовал Протасов-старший. |