Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 52 – Надежда Соколова

Однажды вечером, когда мы сидели за столом и пили чай с вареньем, я вдруг вспомнила о пастиле. Это было так неожиданно, что я замерла с ложкой в руке и уставилась в стену. Астрид заметила и спросила, всё ли со мной в порядке. Я ответила, что да, всё хорошо, просто вспомнила одну вещь. Она спросила, какую. Я помолчала, а потом объяснила:

— Пастила. Это такая сладость. Из яблок. Из яблочного пюре. Его высушивают, и получается что-то вроде мармелада, только мягче и воздушнее. У нас так делали. В моём мире. Я ела её в детстве.

Астрид переглянулась с Сигрид. Потом спросила:

— Это как мармелад?

— Похоже, — ответила я. — Но не совсем. Мармелад плотный, его можно резать. А пастила мягкая, её можно гнуть, она как облако. Её делают из яблок, из мёда, из сахара. Иногда добавляют ягоды. Иногда орехи. Она хранится долго. Её можно продавать.

Сигрид подала голос:

— Ты можешь показать?

Я кивнула. Мы встали из-за стола, и я повела их на кухню. Марта пошла с нами, потому что Марта всегда ходила туда, где считали, взвешивали и решали. Сальма тоже пошла, потому что ей было интересно. Тирра увязалась следом, потому что Тирра всегда увязывалась следом. Ивар остался за столом, но я видела, что он слушает. Гвен точила нож у печи. Бертран сидел у окна. Волки были во дворе.

Я взяла яблоки, те, что остались с зимы, те, что мы не пустили на продажу. Мы почистили их, нарезали, сложили в чугунок и поставили на огонь. Варили долго, пока яблоки не размякли, пока не превратились в мягкую, тёплую кашу. Потом я взяла сито и протёрла эту кашу, отделяя мякоть от кожуры и семечек. Получилось гладкое, густое пюре. Я добавила мёд, немного сахара, немного корицы. Попробовала. Было сладко, тепло, знакомо.

— Дальше, — сказала я, — надо высушить. Тонким слоем. На противне. Или на доске. Или на холстине. И поставить в тёплое место. И ждать. Долго. День, два, три. Пока не станет плотным. Пока не начнёт отставать от ткани. Тогда её можно резать. Или гнуть. Или скатывать в рулет.

Астрид смотрела внимательно. Сигрид запоминала. Марта считала. Сальма улыбалась. Тирра облизывала ложку. И я видела, что они поняли. Что они хотят попробовать. Что они хотят сделать. Что они хотят продать.

Мы разложили пюре на противнях, тонким слоем, и поставили в тёплое место — у печи, на полке, где было не слишком жарко, но и не холодно. И стали ждать. На следующий день пастила начала подсыхать. На второй — стала плотной. На третий — её можно было резать. Мы разрезали её на квадраты, посыпали сахаром, попробовали. Она была мягкая, сладкая, тянулась во рту, таяла. Тирра сообщила, что это лучше мармелада. Марта отметила, что это можно продавать. Астрид решила, что мы будем делать её каждый день. Сигрид сказала, что добавит ягоды. Я напомнила, что можно добавить орехи.

Вечером мы сели за стол, и на столе лежала пастила. Квадраты, посыпанные сахаром, мягкие, светлые, яблочные. Мы ели её с чаем, и все улыбались.

А между тем, весна вступила в свои права, снег сошёл окончательно, земля подсохла, и мы начали ремонт. Не всё сразу, конечно, а по порядку, как решили ещё зимой: сначала самое важное, потом то, что может подождать. Гуннар разложил на столе список, мы сели вокруг, посмотрели, обсудили и распределили, кто чем займётся. Работы было много, но нас было пятнадцать, а с приходом крестьян станет ещё больше, и потому мы не боялись.