Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 53 – Лина Ровак

Вечером того же дня состоялся пир.

Гарра объяснила: Совет утвердил план летней кампании против людей, и по традиции король должен был поднять кубок за победу. Пир был не пышным, орки не любили пышности, но обильным. Жареное мясо, тёмное пиво, грубый хлеб. В большом зале собрались все вожди, все военачальники, все, кто имел вес в королевстве.

Лиару пригласили тоже.

Это было неожиданно. Раньше её не звали на общие собрания. Она была пленницей, трофеем, и её место было в башне. Но после лазарета что-то изменилось. Орки смотрели на неё иначе. И когда Гарра передала приглашение «Король сказал: если захочешь, ты можешь сесть за его столом», Лиара, поколебавшись, согласилась.

Она села справа от короля. Не на почётном месте, почётное было слева и его занимал Фарг, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, запах металла и кожи. Он не заговаривал с ней, но время от времени бросал короткие проверяющие и изучающие взгляды.

Пир шёл своим чередом. Орки ели, пили, смеялись. Их смех был грубым, лающим, но в нём не было злобы. Лиара сидела, едва притрагиваясь к еде, и наблюдала. Она уже могла понимать отдельные фразы: «…южный перевал…», «…люди отступили…», «…зимой будет труднее…». Политика. Война. Всё как всегда.

А потом слуга принёс королю кубок.

Это был особый кубок. Массивный, из рога горного козла, оправленного в серебро. Из него король пил только на торжественных пирах. Слуга поставил кубок перед Гор'тахом и отошёл.

Лиара не знала, что заставило её посмотреть на этот кубок. Может быть, блик света на серебре. Может быть, странный, едва уловимый запах. Горький, миндальный, чужеродный среди ароматов жареного мяса и пива. Её чувства, обострённые жизнью в лесу, уловили то, чего не заметил никто.

Яд.

Она не знала этого яда, такого не было в её лесах. Но сам факт был очевиден. В кубке короля была отрава.

Времени на раздумья не оставалось. Если она закричит, то будет поздно. Если попытается объяснить жестами, то он не поймёт. Если она просто укажет на кубок, то он может не поверить.

Оставалось только одно.

Лиара вскочила с места и выбила кубок из его рук.

Движение было резким, почти отчаянным. Кубок взлетел в воздух, перевернулся, и тёмное вино выплеснулось на каменный пол. Там, где оно коснулось камня, зашипела пена и камень пошёл пузырями, разъедаемый чем-то невероятно едким.

В зале повисла мёртвая тишина.

Все взгляды обратились к ней. К нимфе, которая только что выбила кубок из рук короля. На мгновение ей показалось, что сейчас её схватят, обвинят в покушении, бросят в темницу. Она стояла, дрожа, и смотрела на Гор'таха.

Он смотрел на неё в ответ. В его глазах читалось потрясение, но не гнев. Он перевёл взгляд на пол, где всё ещё шипела отрава, и его лицо стало белым как мел.

— Яд, — произнёс он одними губами. Потом громче, так, что услышал весь зал: — Яд!

Начался хаос. Фарг вскочил, опрокинув скамью. Стражники обнажили мечи. Кто-то кричал: «Держи слугу!». Но слуга, принёсший кубок, уже исчез. Его найдут позже, в подвале, с перерезанным горлом. Убитого тем, кто заплатил ему за предательство. Но это будет позже.

А сейчас Гор'тах стоял и смотрел на Лиару. Она спасла ему жизнь. Она, его пленница, которую он держал в клетке, которую он обидел своим требованием, которой он дулся три дня. Она спасла его.