Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 51 – Лина Ровак

— Ты пела, — сказал он.

Не спросил. Констатировал.

Лиара замерла. Внутри всё похолодело. Как он узнал? Кто-то подслушал? Стражники? Гарра? Она думала, что была одна. Думала, что её шёпот не слышен за толстой дверью.

Ошиблась.

— Стражник доложил, — продолжал король, и его голос звучал глухо, словно шёл из-под земли — Ты пела ночью. Тихо. Но достаточно громко, чтобы он услышал.

Она молчала. Но теперь её молчание было другим. Не гордым, не отстранённым, а напряжённым, как у загнанного зверя, который ищет путь к отступлению.

— Спой для меня, — сказал он, и это был не приказ, не угроза, а что-то среднее. Почти просьба, но с металлом собственника в голосе — Спой сейчас. Я ждал этого с того дня, как ты появилась в моём замке. Я мечтал об этом с детства. Спой.

Лиара смотрела на него. Её сердце колотилось где-то в горле. Он просил, но она слышала в его голосе требование. Он ждал, но в этом ожидании было что-то пугающее, что-то, напоминавшее ей о том первом дне в тронном зале.

Её голос был последним, что у неё осталось. Последней свободой. Последней частью её самой, которую он не мог запереть, отнять, заковать в браслет. И теперь он требовал и этого.

Она покачала головой.

Его лицо омрачилось.

— Ты пела для себя, — сказал он, и в его голосе зазвенела обида — Ты пела для пустой комнаты. Почему ты не можешь спеть для меня? Я дал тебе всё, что мог. Я дал тебе небо, — он указал на купол — Деревья, книги, покой. Я ни разу не причинил тебе вреда. Я сдерживал свой гнев, даже когда ты отказывалась есть. Я разбил руки о стену, когда напугал тебя. Чего ты ещё хочешь от меня?

Она молчала. Но внутри у неё всё кипело. «Ты дал мне небо? Ты дал мне небо?! — хотелось ей крикнуть — Ты отнял у меня настоящее небо и дал взамен стеклянный купол. Ты отнял у меня лес и дал взамен кадки с деревьями. Ты отнял у меня свободу и дал взамен красивую клетку. И теперь ты требуешь, чтобы я пела для тебя, как ручная птица, которая развлекает хозяина?»

Но она не сказала этого. Просто смотрела на него. И в её глазах было всё, что она не могла выразить словами.

Он выдержал её взгляд. Долго. Слишком долго. А потом отвернулся.

— Я не понимаю тебя, — сказал он глухо — Клянусь всеми богами, я не понимаю. Ты можешь говорить. Ты можешь петь. Ты просто не хочешь. Не хочешь для меня.

Он направился к двери. На пороге остановился.

— Я не заставлю тебя, — произнёс он, и его голос был холоден, как горный лёд — Я же говорил: я не хочу, чтобы ты пела от страха. Но знать, что ты умеешь петь, и слышать, как ты молчишь, это хуже, чем если бы ты была немой.

Дверь закрылась. Засов лязгнул впервые за много дней.

Лиара осталась одна. Она сидела, обхватив плечи руками, и чувствовала себя так, словно её предали. Он следил за ней. Даже здесь, в её убежище, под стеклянным небом, у неё не было настоящего уединения. Стражники подслушивали. Докладывали. Он знал каждый её шаг.

И в то же время где-то глубоко внутри она понимала: он не хотел зла. Он действительно не понимал. Он действительно думал, что дал ей всё. Он действительно мечтал услышать её пение, и теперь чувствовал себя обманутым. Как ребёнок, которому пообещали подарок и не дали.

Но понимание не приносило облегчения. Оно приносило только боль. Потому что теперь между ними снова выросла стена. Не из камня, а из непонимания, недоверия, обиды. И Лиара не знала, как её разрушить. Может быть, она и не хотела её разрушать. Может быть, эта стена была последней защитой, которая у неё осталась.