Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 1 – Лина Ровак

Тронный зал гудел, точно растревоженный улей.

Король Гор'тах восседал на исполинском троне из вулканического камня, и каждая трещина в этом камне рассказывала историю о пролитой крови. Отблески факелов плясали на отполированных костяных вставках в каменной кладке стен, на грубой чеканке кубков, на оскаленных мордах боевых псов, что лежали у возвышения.

В такие дни он принимал дары.

Воины возвращались из набегов, и обычай требовал подносить королю лучшее из добычи. Золото его не интересовало, казна и так ломилась. Оружие он оценивал придирчиво, но равнодушно. Редкие артефакты, магические побрякушки, свитки на мёртвых языках — всё это отправлялось в кладовые или раздавалось приближённым.

Он ждал чего-то иного, сам не понимая до конца чего именно.

В зал втащили сундук с шелками, и он лениво махнул рукой. Следом провели тройку породистых жеребцов, их мышцы перекатывались под лоснящейся шкурой, но Гор'тах лишь скользнул по ним взглядом. Было в этих подношениях что-то утомительно предсказуемое, как стук капель о камень в сезон дождей.

Потом наступила тишина.

Он не сразу понял, что изменилось. Просто гул голосов внезапно стих, словно кто-то задул свечу. Гор'тах выпрямился медленно, как зверь, почуявший добычу раньше, чем увидел её. Его ладонь легла на подлокотник, когти царапнули камень.

В круг света, падающий от жаровен, вышли четверо. Трое орков-следопытов, лучшие охотники его земель, и нечто, что они вели.

Она была связана.

Верёвки из кручёной лозы обвивали тонкие запястья, и это было первое, что он отметил. Запястья настолько хрупкие, что, казалось, одно неосторожное движение могло их сломать.

Второе — сияние. Кожа незнакомки будто впитывала огонь факелов и возвращала его обратно мягким, призрачным светом. Неестественный, пугающий, завораживающий блеск. Так светится лунная дорожка на чёрной воде.

Третье — волосы. Они струились до пояса, и в их глубине переливались оттенки, которым он не знал названий. Серебро, но с примесью зелени. Или зелень с отливом в серебро. Ему, привыкшему к языку железа и огня, не хватало слов.

Четвёртое — глаза. Она подняла их, и он увидел, что в них нет покорности. Вообще ничего похожего на то, что он привык видеть в глазах пленников. Там полыхал вызов, смешанный с ужасом, и этот коктейль был острее самого крепкого пойла в его погребах.

— Где? — его голос прозвучал глухо, но в тишине зала он разнёсся до самых дальних углов.

Один из следопытов выступил вперёд и опустился на одно колено.

— У границы Мёртвого леса, повелитель. Она вышла из-за деревьев, когда луна стояла высоко. Мы думали призрак. Но кровь у неё горячая.

— Как вам удалось взять её?

Гор'тах знал легенды. О нимфах, о духах леса, о созданиях, что играючи уходят от погони, растворяясь в тумане или обращаясь деревьями. О них рассказывали старухи у костров, и в этих рассказах никогда не фигурировали верёвки из лозы.

— Магия, — коротко ответил следопыт — Шаман дал браслет. Сказал, что такие штуки ковали ещё в Эпоху Раздора. Наденешь, и никакая магия не поможет.

Король перевёл взгляд на запястье пленницы. Тонкая полоска тёмного металла обхватывала его, тускло поблёскивая в свете факелов. Браслет выглядел до странности простым, почти изящным, и в этой простоте таилось что-то пугающее. Он не жёг кожу, не причинял боли. Просто был, как замок на двери, ключ от которой выбросили.