Книга Молчание нимфы и мечты орка, страница 18 – Лина Ровак

— Я не знаю, понимаешь ли ты меня, — сказала она тише — Может, ты сидишь там и думаешь: «Вот глупая орчанка, несёт какую-то чушь». Но я вижу, что ты ешь. Не знаю, когда и как, но ешь. И это хорошо. Это значит, что ты хочешь жить.

Лиара не шелохнулась.

— И ещё я вижу, что ты изучаешь браслет, — продолжала Гарра, и её голос стал совсем тихим, почти шёпотом — Я не скажу королю. Не потому, что я добрая. А потому, что я не знаю, на чьей я стороне.

Травница повернулась к выходу, но на пороге задержалась.

— Я только одно скажу. То, что старый шаман говорил королю, а я подслушала. Браслет ковали в Эпоху Раздора, чтобы сдерживать магов. Но он не вечен. Любой артефакт слабеет со временем, особенно если носитель сопротивляется. Не знаю, поможет ли тебе это. Но ты должна знать.

Она ушла, и засов лязгнул за ней.

А Лиара ещё долго сидела неподвижно, переваривая услышанное. Артефакт слабеет со временем. Носитель может сопротивляться. Она уже сопротивлялась каждым плавным движением, каждой мыслью о свободе, каждым тайным глотком воды, сделанным наперекор тюремщикам.

Значит, она на правильном пути.

Ночью, когда замок затих и только шаги стражников изредка нарушали тишину, Лиара начала новый этап своего исследования.

Она встала посреди комнаты и закрыла глаза. Представила себе лес. Не Священную Рощу, до неё было слишком далеко, а просто лес. Деревья, чьи корни уходят глубоко в землю. Ветер, играющий листвой. Воду, текущую под камнями.

Она не пыталась воззвать к магии. Она просто позволяла себе быть частью этого воображаемого леса.

И начала двигаться.

Медленно. Так медленно, что движение было почти незаметным. Её тело вспоминало ритуальные танцы, которые она знала с детства. Руки поднимались и опускались, как ветви под ветром. Стопы скользили по каменному полу, но ей казалось, что она ступает по мху. Браслет молчал.

Она танцевала.

Впервые за десять дней плена она делала то, что составляло её суть. Пусть без магии. Пусть в каменном мешке. Пусть под бдительным оком артефакта, готового наказать за любое резкое движение. Она танцевала, и в этом танце была свобода.

Потому что свобода это не отсутствие стен. Свобода это способность оставаться собой, даже когда стены смыкаются.

Она танцевала, пока не взошло солнце.

И когда первые лучи упали на каменный пол, она остановилась, тяжело дыша, но чувствуя себя живее, чем все предыдущие дни вместе взятые.

Что-то изменилось.

Она не могла сказать, что именно. Может быть, браслет чуть-чуть ослаб. Может быть, её собственная воля укрепилась. А может быть просто впервые за долгое время она вспомнила, кто она такая.

Не пленница. Не трофей. Не игрушка.

Нимфа.

И пока она помнила это, у неё было оружие, которое ни один браслет не мог отнять.

Совет начался скверно.

В большом зале, где обычно собирались вожди кланов, пахло сыростью и старым деревом. Факелы горели, отбрасывая на стены пляшущие тени. За длинным каменным столом расселись двенадцать фигур. Старые воины, убелённые шрамами и сединами, чьи голоса звучали редко, но веско. Это был Военный Совет, и собирался он только тогда, когда речь шла о делах, касающихся всего королевства.

Сегодня речь шла именно о таком деле. И Гор'тах знал это с той минуты, как переступил порог.