Книга Я тебя не любил..., страница 123 – Даша Коэн

Венка на шее суматошно билась. Черты лица заострились. Взгляд стал решительным и жестким.

А у меня в душе ничего.

Пустота.

— Два с половиной часа тому назад мой отец скончался в неравной борьбе с раком, Паша. Завтра утром я лечу в Москву, на похороны.

Подняла бокал с шампанским, чуть отпила и блаженно зажмурилась. А затем закончила мысль одним-единственным словом.

— Одна.

Аня

У меня все тело сладко ныло.

Тело оттраханной до невменоза женщины.

Надо же, никогда не думала, что новость о разводе может так сильно возбудить мужчину. А вот Сенкевича — да. Я всегда знала, что он у меня немного извращенец.

Но, чтобы настолько…

Прикрыла глаза и томно облизнулась, вспоминая, как мощно трамбовал в меня свой член этой ночью Паша. Рычал. Понаставил отметин по всему телу. Кончил на живот, а потом, словно бы в трансе, размазывал по мне свою сперму, смотря в мои глаза с вызовом.

Мне понравилось.

— Я думал, что ты давно перегорела темой Лисса, — вырвал меня голос мужа из сладкого марева воспоминаний.

В это утро он сам вызвался отвезти меня в аэропорт. Не выспался — глаза красные. Ну и не удивительно, учитывая, что он ушатывал меня до середины ночи.

Пахарь-трахарь.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Ты научил меня никогда не изменять своим планам, дорогой. И они были такие.

— помочь друг другу и разбежаться. Верно?

— Теперь у меня новый план, — играя желваками, объявил мне Сенкевич, но я только отмахнулась.

— Он не входит в мой список.

— Аня._, — устало выдохнул он.

— Паша? — вопросительно приподняла я дугой бровь.

— Я хочу, чтобы ты не гнала коней.

Но я лишь усмехнулась, сняла с его плеча невидимую пылинку и ответила:

— Там, где заканчивается твое «хочу», начинается мое.

Он же перехватил мою руку за запястье и потянул на себя, а затем прошипел прямо губы.

— Тогда я сделаю так, что ты влюбишься в меня без памяти. И жить без меня не сможешь.

— Пф-Ф-ф, — закатила я глаза и выпуталась из его рук.

А там уж и вовсе рассмеялась весело, а затем отвернулась, слепо смотря на хмурый городской пейзаж, и все же озвучила свои мысли.

— Я не могу без тебя дышать. Ты мое все. Смысл моей жизни. Я за тебя умру. Что ж. Это все красивые слова, но страшные по своей сути, Паша. И ты прекрасно это знаешь. Потому что это не про любовь, а про зависимость. Про болезнь. Болезнь, в которой один человек растворяется в другом без остатка. Я так больше не хочу. И не умею.

Подмигнула мужу и фыркнула дурашливо:

— Так что, могу лишь подарить тебе губозакаточную машинку, мой хороший.

— Вот спасибо, — рассмеялся Сенкевич, но я видела, что его смех наигранный и нервный. Но на том, с животрепещущими темами мы, слава богу, закончили.

Остаток пути до аэропорта мы ехали, обмениваясь ничего не значащими фразами.

Обсудили погоду в Москве — она была такой же мерзопакостной, как и в Питере.

Коснулись вопроса, где я буду жить. Паша настаивал, чтобы я разместилась в его квартире на Патриарших. Я же лишь вяло заметила, что мне будет комфортно и в моей студии на Арбате, которую я за время брака купила исключительно для себя и обставила по своему вкусу.

Я ставила между нами точку.

Сенкевич все пытался смазать ее в запятую.

Наконец-то мы свернули к Пулково. Заехали на долгосрочную парковку и пошли к зданию аэровокзала. Я сдала багаж и получила посадочнье, а затем повернулась к Паше и тепло ему улыбнулась.