Книга Опознание, страница 69 – Алексей Градов

По рации раздается короткий, искаженный помехами хрип водолаза: «Зацеплен! Вира помалу!» Начальник дает резкую отмашку. Грохочут мощные лебедки. Тяжелый крюк портального крана уходит в кипящую пену за волнорезом, толстые плетеные тросы натягиваются со звоном струны. Из черной воды медленно поднимается продолговатый брезентовый сверток.

Ночь окончательно вступила в свои права, но на площадке пирса, у подножия портального крана, было ярко, как в операционной. Галогеновые прожекторы МЧС заливали залитое штормовым дождем пространство слепящим светом, выхватывая из темноты кольцо оцепления. Бойцы спасательных отрядов и наряды полиции сдерживали натиск стихии, образовав щит. Шквальный ветер с остервенением рвал одежду людей, бросая в лица горсти соленых брызг, но здесь, в этом кругу искусственного света, время словно замерло.

Тяжелая стрела крана с натужным гулом совершила последнее движение. Стальные стропы ослабли со звонким лязгом. Двое рабочих в мокрых гидрокостюмах, скользя по залитому пеной асфальту, аккуратно опустили свой страшный груз на землю. Это был длинный, бесформенный тюк, плотно обмотанный толстым строительным брезентом. За время пребывания в подводной могиле он успел густо покрыться скользким илом, склизкими прядями бурых водорослей и колониями острых белых ракушечников, впившихся в грубую ткань. С него непрерывными ручьями стекала морская вода.

Гранин стоял в двух шагах от свертка. Его лицо, изувеченное избиением и посеревшее от кровопотери, ничего не выражало. Боль в сломанных ребрах пульсировала в такт ударам сердца, но следователь научился отключать ее усилием воли. Слева от него нервно переминался Кисляк, не сводящий расширенных глаз с мокрого брезента. Справа стоял срочно вызванный из дома судмедэксперт Макар Шведов. Старый коронер, накинувший поверх куртки желтый плащ, с невозмутимым спокойствием профессионала натягивал на озябшие пальцы синие резиновые перчатки.

Шведов молча достал из кармана строительный нож с невероятно острым лезвием. Он опустился на колени прямо в лужу, не обращая внимания на ледяную воду. Опытные, не знающие дрожи руки судмедэксперта начали работу. С сухим щелчком под стальным лезвием лопнула первая капроновая стяжка, врезавшаяся в материал. Затем отлетела вторая. Третья. Шведов подцепил острием ножа край прорезиненной ткани и с силой потянул на себя, с противным треском распарывая эту мокрую упаковку.

В нос оперативникам немедленно, подобно тупому удару, ударил специфический коктейль запахов. Даже ураганный ветер, гуляющий по пирсу, не смог разогнать эту концентрированную волну. В воздухе отчетливо запахло гниющей тиной, резкой морской солью, застарелой прелой резиной и тем самым тошнотворным, сладковатым душком ледяного биологического тлена, который ни с чем не спутает ни один сыщик. Это был подлинный запах насильственной смерти.

Мокрый брезент с влажным хлюпаньем разошелся в стороны, обнажая мрачное содержимое. Внутри, нелепо скорчившись в неестественной позе, находился мужской труп. Палачи действовали предельно расчетливо: тело было намертво, виток за витком, прикручено ржавой стальной проволокой к двум тяжелым бетонным бордюрным камням. Эти гири должны были гарантировать, что убитый навсегда останется лежать на дне кессона, скрыв улики под тоннами песчаного раствора. Смирновские головорезы сделали всё, чтобы человек исчез без единого следа, навсегда превратившись в безымянную часть фундамента.