Книга Опознание, страница 86 – Алексей Градов

Гранин медленно, тяжело опустился на одно колено перед глинистым холмом, привычно игнорируя глухую, пульсирующую боль в сломанных ребрах, стянутых тугим медицинским корсетом. Следователь расстегнул верхние пуговицы своего старого потертого драпового пальто, опустил замерзшую руку без перчатки в глубокий внутренний карман и бережно достал оттуда предмет, который носил с собой все эти долгие недели.

Это был тот самый старый, оплавленный советский пластиковый дозиметр «Белла». Эксперты-криминалисты по личной просьбе Гранина аккуратно очистили его от черного липкого нагара, копоти и следов сгоревшей автомобильной синтетики. Теперь желтоватый пластик с потрескавшимся жидкокристаллическим экраном снова выглядел так, каким его, вероятно, помнил хозяин при жизни. Гранин протянул руку и очень бережно, словно величайшую святыню, положил прибор прямо к основанию деревянного креста, на твердую, замерзшую до состояния камня землю.

В эту секунду внутри Гранина с тихим, едва уловимым щелчком встал на место какой-то важнейший, жизненно необходимый механизм, который был сломан много лет назад. Мучительный внутренний конфликт, съедавший его изнутри, выжигавший душу бессонницей и алкоголем, наконец-то закрылся. Старый, безмолвный призрак того самого невиновного парня, которого он по молодости и неопытности когда-то отправил в тюрьму за чужое преступление, больше не стоял за его левым плечом. Фантомная вина, не дававшая дышать, растворилась в холодном воздухе. Справедливость в этом жестоком, несовершенном мире была восстановлена до последней запятой, до самого последнего знака препинания в толстом, прошитом суровой ниткой томе уголовного дела номер сто сорок.

На Островск медленно, неотвратимо опускались ранние, густые зимние сумерки. Темно-свинцовое небо над Балтикой окончательно прорвалось, и на промерзшую землю большими, тяжелыми хлопьями начал падать первый настоящий снег. Он был густым, ослепительно белым и девственно чистым. Этот снег бесконечной пеленой накрывал уставший город, заботливо пряча под своим мягким покровом ржавые портовые краны, грязный, разбитый тяжеловозами асфальт автобазы, зияющие смертельные трещины на обрушившейся дамбе олигарха Смирнова и этот свежий глинистый холм на окраине некрополя. Снег стирал все черные следы человеческой жадности, жестокости и лжи, принося с собой абсолютную, звенящую, очищающую тишину. Гранин медленно поднялся с колен, поправил воротник пальто и молча зашагал по белой аллее к выходу, оставляя за собой ровную цепочку следов. Протокол закрыт.