Книга Опознание, страница 35 – Алексей Градов

Ее голос дрогнул и сорвался на болезненный всхлип. — Но сигнала нет, Гранин. Прошло уже трое суток. Трое чертовых суток! Он должен был выйти на связь сразу, как пересечет нейтральные воды. Адвокат молчит. Телефон, который он оставил для экстренной связи, выключен. Сначала я думала, что он затаился из-за шторма, но сейчас… сейчас я понимаю, что он мог просто меня бросить. Оставить здесь разгребать все это дерьмо со Смирновым, а сам уйти с деньгами. Или…

Она не договорила, но Гранин услышал в ее повисшей паузе то, чего она боялась больше всего. Страх того, что план архитектора рухнул, не успев начаться.

— Или Смирнов узнал о побеге и перехватил его до того, как он поднялся на борт, — закончил майор ее невысказанную мысль. — Где он должен был ждать катер?

Липинская вскинула голову. В ее глазах теперь плескался абсолютный ужас осознания. — Он… он сказал, что это идеальное место, где нет радаров и таможни. Заброшенная гидрографическая метеостанция на Северной косе. Катер должен был подойти туда ровно в полночь девятнадцатого числа.

Гранин получил все, что ему было нужно. Разрозненные факты — браконьер с косы, нанятый людьми Смирнова катер «Стриж», выпотрошенный сейф и сгоревший бродяга — наконец-то замкнулись в единую, зловещую цепь. Липинский пытался переиграть матерого хищника, но сам загнал себя в ловушку на пустынном бетонном пирсе.

Майор молча, не делая резких движений, собрал со стола архивную выписку, рентгеновский снимок и макрофотографию обугленной кисти. Аккуратно вложил их в прозрачный файл и застегнул молнию на кожаной папке.

— Слушайте меня внимательно, Елена Викторовна, — его голос звучал сухо, как приказ. — С этой минуты вы отменяете все уроки. Едете домой на такси. Запираетесь в квартире на все замки и никому, кроме меня, не открываете дверь. На звонки с незнакомых номеров не отвечаете. Особенно, если будет звонить Смирнов или его люди с соболезнованиями. Вы поняли?

Она судорожно закивала, прижимая руки к груди. Гранин круто развернулся, отодвинул металлическую задвижку шпингалета и вышел из пахнущего лаком класса в гулкий коридор музыкальной школы. Он не стал оглядываться. Спустившись по скрипучей лестнице, майор вытолкнул тяжелую дверь и оказался под холодным моросящим небом Островска.

Он вытащил из кармана телефон и нажал кнопку вызова. — Кисляк, — бросил Гранин в трубку, едва сержант ответил. — Бросай все. Ищи служебный внедорожник, с хорошей резиной и лебедкой. Мой уазик там не пройдет. Встречаемся у управления через двадцать минут. Мы едем на Северную косу. К старой метеостанции.

Дворники тяжелого служебного «Патриота» с натужным скрежетом смахивали с лобового стекла грязную ноябрьскую морось. Островск задыхался в бесконечном свинцовом полудне, зажатый между низким небом и волнующейся водой залива. Гранин методично крутил жесткую пластиковую баранку, огибая глубокие, заполненные мутной жижей рытвины на разбитой дороге, ведущей к выезду из города. Салон пропах сырой резиной, пыльной печкой и дешевым растворимым кофе, который следователь машинально прихлебывал из бумажного стаканчика на длинных светофорах.

На пассажирском сиденье Кисляк, сгорбившись, балансировал на коленях раскрытым служебным ноутбуком. Экран отбрасывал на его напряженное лицо бледный синеватый отсвет.