Онлайн книга «Опознание»
|
Гранин медленно отстранился от эмалированного лотка. Он потянул за тугие манжеты синих нитриловых перчаток. Резина влажно чмокнула, соскальзывая с пальцев. Майор бросил скомканные перчатки в ведро для медицинских отходов, тяжело выпрямился в тусклом свете настольной лампы и медленно проговорил: — Вдова знала. Вдова знала. Эта короткая, рубленая фраза повисла в густом, пропитанном уксусной кислотой воздухе прозекторской. Гранин молча смотрел в воспаленные глаза старого эксперта, и в его уставшем мозгу с тяжелым металлическим лязгом вставали на места массивные шестерни. Она прожила с Липинским пятнадцать лет. Они делили одну постель и общий быт. Она не могла не знать, что у ее собственного мужа с подросткового возраста нет половины безымянного пальца на левой руке. Когда она стояла по ту сторону пыльного стекла в душной комнате для опознаний, она смотрела прямо на обугленную кисть с тремя целыми, неповрежденными фалангами. И она осознанно, предельно хладнокровно солгала ему прямо в лицо. Солгала под протокол, без колебаний расписавшись за дачу ложных показаний, не дрогнув ни единым мускулом своего аристократичного лица. Зачем? Ответ вытекал из самой циничной логики бюрократической машины. Ей необходим был неоспоримый юридический факт. Официальная бумага с синей гербовой печатью, подтверждающая физическую смерть главного архитектора портового города. Свидетельство о смерти автоматически и мгновенно открывало путь к наследству, закрывало все жесткие вопросы у криминальных кредиторов и, самое главное, давало настоящему Липинскому идеальное прикрытие. Мертвецов не ищут ни таможенники, ни Интерпол, ни бандиты, ни служба безопасности подрядчика Смирнова. Мертвец может совершенно спокойно пересечь финскую границу с заранее подготовленным фальшивым паспортом и миллионами, выведенными со счетов реконструкции портовой дамбы. А она получает легальный статус безутешной вдовы, чистые активы и гарантию неприкосновенности. Опознание в морге было не просто случайной ошибкой или следствием шока — оно являлось ключевым, заранее спланированным элементом их совместного криминального бизнес-плана. — Родя, — сиплый голос Шведова вывел Гранина из тяжелого оцепенения. Старик смотрел на него с много понимающей, глубокой тревогой. — Если ты сейчас сорвешься и понесешь эту медицинскую выписку наверх Бабичу, он ее просто сожрет. Или сожжет прямо в пепельнице. Ты сам прекрасно знаешь его методы. Он ни за что не даст тебе официально возбудить дело по инсценировке смерти и умышленному убийству. Ему нужна гробовая тишина перед московской комиссией и закрытые показатели. — Бабич ничего не узнает, — жестко, чеканя слова, ответил майор. — Если я положу этот рапорт ему на стол, через пятнадцать минут ровно такая же копия будет лежать в сейфе у Виктора Смирнова. Этот подрядчик фактически контролирует половину нашего управления. Если Липинский в панике пытался бежать от Смирнова, а катер нанимал у людей из его же собственной службы безопасности… Мы имеем дело с таким плотным клубком, который невозможно распутать стандартными официальными запросами. Бабич просто заставит меня замять дело. А если я упрусь рогом — он отстранит меня от работы задним числом. По бумагам я и так с завтрашнего утра нахожусь в принудительном отпуске. |