Книга Опознание, страница 17 – Алексей Градов

Кисляк, стоявший за спиной Гранина, шумно выдохнул, словно ему внезапно не хватило воздуха. — Кто тогда в морге? — сержант снял очки и начал нервно протирать их подолом свитера. — И где сам архитектор? Если вдова его опознала, значит…

— Значит, она солгала, — Гранин тяжело опустился в кресло, глядя на светящиеся прямоугольники. — Сознательно, под протокол, зная, что в секционной лежит кусок угля. Она посмотрела на кольцо и сразу сказала «да». Ей нужен был официальный труп Липинского. И кому-то еще он тоже был очень нужен.

За окном кабинета потемнело. Ноябрьский ливень усилился, превращаясь в сплошную стену ледяной воды, которая с силой хлестала по стеклу, заглушая гул машин на проспекте. Ветер завывал в щелях старых оконных рам, принося в кабинет сквозняк, пахнущий озоном и мокрой пылью.

Гранин перевел тяжелый взгляд на судмедэксперта. — Макар. Мне нужен официальный акт экспертизы. С твоей подписью и синей печатью. Прямо сейчас. Сопоставление дентальных карт. Вывод: останки, извлеченные из сгоревшего микроавтобуса, не принадлежат гражданину Липинскому Артуру Геннадьевичу.

Шведов нахмурился, потирая небритый подбородок. — Родя, ты понимаешь, во что мы лезем? Если я выдам официальную бумагу, ты обязан немедленно возбудить сто пятую — умышленное убийство неустановленного лица. Плюс инсценировка. Плюс дача ложных показаний вдовой. А начальство хочет закрыть это дело как несчастный случай. Бабич мне вчера вечером звонил, интересовался, скоро ли я выдам справку о смерти от термических ожогов.

— Справки не будет, — отрезал Гранин. Его голос лязгнул металлом. — Пиши акт. И вот еще что. В электронную базу данных судебно-медицинской экспертизы результаты пока не вноси. Вообще ничего не вноси. Ни макроснимки, ни описание. Оставь всё на бумаге. Пока я не поговорю с руководством, этот факт должен существовать только в пределах моего кабинета.

Шведов молча кивнул. Он знал Гранина слишком давно, чтобы спорить, когда у следователя появлялся этот немигающий, свинцовый взгляд. Эксперт забрал свой чай, развернулся и, шаркая, вышел в коридор.

Гранин сгреб снимки со светового планшета. Швейцарские импланты и советская амальгама. Он сложил их вместе, сунул в плотную картонную папку с надписью «Дело № 441» и открыл дверцу тяжелого металлического сейфа, вмонтированного в стену рядом со столом. Внутри пахло старой бумагой и оружейной смазкой. Майор положил папку на среднюю полку, захлопнул стальную дверцу и дважды повернул ключ. Глухой щелчок замка прозвучал в тишине кабинета, как выстрел.

Дело о пьяном ДТП и сгоревшем фургоне только что рухнуло. На его месте зияла черная дыра, из которой тянуло трупным ядом, миллиардными сметами и чьей-то расчетливой, холодной ложью. Вдова, кольцо, выпотрошенный сейф, исчезнувшие паспорта. Архитектор готовился к побегу. Но вместо него в огне сгорел безымянный бродяга с запущенным пародонтозом.

Майор бросил связку ключей на стол и потянулся к пачке сигарет, когда тишину разорвал резкий, противный зуммер внутреннего селектора. На пластиковом корпусе аппарата замигала красная лампочка с надписью «Начальник отдела». Гранин нажал тугую кнопку связи.

— Гранин, — раздался из динамика хриплый, раздраженный рык полковника Бабича. — Какого черта ты там копаешься? Ко мне на ковер. Живо. И материалы по Липинскому прихвати. Вдова звонила, жалуется, что тело не отдают. Давай бегом.