Книга Фантомный свидетель, страница 71 – Алексей Градов

Секунда колебаний показалась вечностью. Она принимала решение, которое навсегда перечеркивало ее карьеру и превращало ее в соучастницу. Но отличница юрфака Марина Орлова, зубрившая кодексы и верившая в торжество закона, умерла десять минут назад, когда увидела стертую страницу в деле.

Она наклонилась, подняла тяжелый вороненый ПМ и, перевернув его рукоятью вперед, протянула Краснову.

— Возьмите, — ее голос был твердым. — Нам нужно уходить. Если они не нашли вас на верхних этажах, они начнут прочесывать подвалы. Аварийный магнит долго не продержится, если электрики Главка решат перезагрузить систему безопасности.

Илья смотрел на пистолет в ее руке. Это был не просто возврат оружия. Это был пакт. Договор о доверии, скрепленный кровью и ложью, в которых они теперь оба увязли по уши.

Он протянул дрожащую руку и забрал пистолет. Холодный металл лег в ладонь, возвращая ему часть утраченного равновесия. Он спрятал оружие в кобуру и, опершись о стеллаж, с тяжелым кряхтением поднялся на ноги. Мышцы болели, голова кружилась, но химический голод, вызванный отменой препаратов, временно отступил перед новой порцией адреналина.

— Спасибо, Орлова, — коротко кивнул Илья.

— Поблагодарите, когда мы выберемся отсюда, — сухо ответила стажер. Она развернулась к столику, где лежало раскрытое дело Дениса Смирнова. — Что мы делаем с этим? Если мы оставим папку здесь, люди Тарасова придут и просто сожгут ее. Мы потеряем единственное доказательство того, что полковник имел отношение к этому ДТП и стер свою подпись.

Краснов подошел к столу. Он посмотрел на выцветшую картонную обложку, хранящую в себе тайну десятилетней давности.

Забрать папку с собой? Это означало стать не только беглецом, но и вором, похитившим материалы уголовного дела. С другой стороны, статус хуже уже быть не мог.

Но Илья понимал и другое: бумага тяжелая. Бумага мешает двигаться. И самое главное — бумагу легко отобрать при задержании.

— Мы ее не заберем, — Краснов вытащил из кармана свой смартфон. Он включил камеру, проверил вспышку и начал методично, лист за листом, фотографировать материалы дела. Особое внимание он уделил пустой странице с выскобленным лезвием углом, делая снимки под разными углами освещения, чтобы зафиксировать разрушенную текстуру бумаги.

— Цифровые копии суд не примет, — нахмурилась Марина, наблюдая за его действиями. — Экспертиза скажет, что это фотошоп.

— Мне это нужно не для суда. Мне это нужно для страховки. И для того, чтобы понимать, что именно Тарасов пытался здесь скрыть, — Илья сфотографировал последний лист и сунул телефон обратно в карман.

Затем он взял папку, подошел к компактусу, стоящему в соседнем, не открытом ряду, и просунул тонкий серый скоросшиватель в узкую щель между двумя толстыми томами совершенно другого года — экономических преступлений девяносто восьмого года. Папка скользнула внутрь и бесследно исчезла в картонажной массе.

— Иголка в стоге сена, — пояснил следователь, возвращаясь к столу. — В этом архиве три миллиона единиц хранения. Без точного номера полки найти тонкую папку, переложенную в другой сектор, невозможно. Тарасов пошлет сюда своих ищеек, они перероют весь шестнадцатый год и решат, что я забрал дело с собой. Это выиграет нам время.

Марина кивнула, признавая правоту его оперативного опыта. Она подхватила свой портфель.