Книга Ложь за ложью, страница 39 – Софи Става

— То есть ты предлагаешь мне стать вашей няней? — переспрашиваю я.

Вайолет кивает.

— Всего несколько часов в неделю. Я думала о вторниках и четвергах после обеда, когда Харпер возвращается из сада, но, может быть, и в пятницу иногда? Чтобы у меня появилось время на учебу. Хочу попробовать сдать экзамен в феврале. Пожалуйста, скажи сразу, если я слишком многого хочу, но я не могла не спросить. Нам сложно кому-то доверить Харпер, но с твоим медицинским опытом это кажется… самым правильным решением.

Мое сердце неистово бьется. Это именно то, чего я хотела, на что надеялась, но — и это огромное «но» — я не знала о болезни Харпер. Ей нужна настоящая медсестра, а не воображаемая студентка-медик. Я должна отказаться и рассказать Вайолет правду. Просто обязана. Я разрываюсь между желанием поступить правильно и отчаянной потребностью нравиться Вайолет. А когда хочешь нравиться, говоришь только то, чего от тебя ждут.

— Я… — Мне не удается подобрать слов. — Вообще-то я…

— Конечно же, за деньги, — перебивает меня Вайолет. — Тридцать пять долларов в час? Согласна?

Тридцать пять в час — это больше, чем я зарабатываю в спа. Больше, чем зарабатывала воспитателем. Пара смен в неделю — и вот уже плюс тысяча к бюджету каждый месяц. А если (вернее, когда!) я хорошо проявлю себя, смен может стать больше. Может, я даже смогу жить у них, как мечтала. И тогда наконец перееду от мамы. Я не против заботиться о маме, всегда была только рада этому, но в последние годы стены будто давят, квартира сжимается и вместе с ней сжимается моя жизнь. Я хочу пожить для себя. Хочу встать на ноги. И это предложение — мой шанс.

Вайолет смотрит на меня с надеждой, брови приподняты в ожидании. Она хочет, чтобы я согласилась. И я готова согласиться.

Я улыбаюсь во весь рот.

— С огромной радостью, — отвечаю я.

Ничего не могу с собой поделать. Это кажется судьбой. Все — от укуса пчелы до этой секунды — будто детали пазла, вставшие на правильные места. Полтора года черной полосы, и наконец — возможность все переиграть, именно то, чего я ждала. И я не то чтобы совсем врала, кстати. У меня действительно есть опыт работы с детьми, в детском саду и вне его, да и в медицине я кое-что смыслю.

Да, я не медсестра, но хорошо разбираюсь в первой помощи — это обязательное требование при работе с дошкольниками. Каких я только деток не повидала: и с вывихнутыми запястьями и лодыжками, и с разбитыми в кровь коленками, и с температурой, и с болью в животе, ушах, голове, и с аллергией на арахис — у половины группы в рюкзаках автоинъекторы лежали. И с серьезными болезнями сталкивалась. В первый год у меня был Райли, четырехлетка с эпилепсией, в третий — Клео с диабетом. Я общалась с родителями, держала истории болезней под рукой, точно знала, что делать, если у Райли начнутся судороги или у Клео сработает датчик. Тут, по сути, то же самое. Я изучу диагноз Харпер. И буду готова ко всему. Вайолет сама говорила, что приступов у нее давно не было.

— Правда? — Голос Вайолет срывается от волнения. Она счастливо хлопает в ладоши. — Ты просто спасение, честное слово!

— Ага. — Я киваю с улыбкой. — Всегда пожалуйста.

Вайолет сияет.

— Отлично! Как насчет этой пятницы? Не слишком скоро? Может, зайдешь утром на пару часиков, пока Харпер в саду? Обсудим детали.