Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 34 – Ната Лакомка

От боли перехватило дыхание, но я даже не ахнула, потому что это было уже неважно. Повозка лежала на боку, и её трясло и дёргало, а крыша трещала, давая щель под потолком — кто-то огромный и чудовищно сильный сдирал крышу, пытаясь добраться до нас.

Ржание лошадей, треск досок, причитания няни, крики мужчин, в которых я словно издалека слышала голос брата — все эти звуки смешались, закружились вихрем. Но было ещё кое-что — тихое бормотание, переходившее в шипенье, полное яростной злобы. И я уже слышала нечто подобное. В тот день, когда был убит Хуэй Фэн.

В это время крыша повозки треснула, и между стеной и потолком открылась широкая щель, в которую сразу же проскользнули чёрные щупальца, сотканные из чёрного дыма.

Няня слабо вскрикнула и потеряла сознание, а до меня долетел отчаянный крик И Чэня: «Держать оборону!».

Но щупальца проникали всё глубже в повозку, отрывая от потолка доску за доской. И эти чёрные нити-пальцы тянулись ко мне.

Я попыталась отползти, но ползти было некуда. Выход из повозки находился как раз надо мной. Чтобы выскочить в него, я должна была дотянуться до края, подтянуться на руках… или хотя бы встать на что-нибудь… Но встать было не на что. И рядом лежала моя няня, оставить её я не могла.

Щупальца свились в клубок, пульсируя и выбрызгивая струйками то ли чёрного дыма, то ли чёрного тумана. Я нашарила дорожный сундучок и бросила в этот туман.

Разумеется, не попала — у меня попросту не хватило сил, чтобы сделать верный бросок.

Крыша повозки рухнула с грохотом, и внутрь поползли ещё сотни, тысячи чёрных плетей. Я заскребла ногами, вжимаясь в стену, но чёрные корни баньяна переплелись сетью, захлестнули и опутали мои ноги, и потащили наружу.

Меня волокли безжалостно, как тряпичную куклу, так что я спиной ощутила все камешки на дороге. Юбка задралась, выставив напоказ мои нательные штаны из розового шёлка, расшитые пионовыми бутонами.

Только сейчас мне было не до позора. Напрасно я пыталась ухватиться за край повозки, за обломки крыши, за траву — щупальца тащили меня вглубь баньяновой рощи.

Последнее, что я увидела, ухитрившись обернуться — перекошенное лицо И Чэня. Он мчался следом за мной, спотыкаясь и падая, и под его правой рукой бессильно болтался магический хлыст.

— Шойо!! — успел крикнуть брат прежде, чем между нами сомкнулись стволы, похожие на окаменевших змей, вставших на хвосты.

Щупальца волокли меня почти напрямую, и воздушные корни баньянов раздвигались, давая им дорогу.

Несколько безумных мгновений — и мы вырвались из рощи и оказались на краю обрыва. Где-то внизу глухо рокотала река, и этот рокот прозвучал в моей голове ещё страшнее, чем беззвучный крик. Я догадалась, куда меня волокли страшные существа. Меня хотели сбросить с обрыва.

Последняя попытка удержаться, спастись, хотя было ясно, что я не справлюсь. Извернувшись, я схватила воздушный корень, но он выскользнул из моей ладони, как живой, оцарапав мне руку.

Меня тащили к обрыву всё быстрее… быстрее…

Сейчас полечу, как маленький камешек… Вниз… на большие камни… И разобьюсь о них, не оставив и следа… Отец и мама будут горевать… И сестра… и братья… А бедный И Чэнь никогда не сможет оправдаться перед отцом…

Что-то со свистом рассекло воздух, и бешеное волочение по камням и корням прекратилось.