Книга Мама на замену, страница 99 – Варя Нуан

— Ты сведешь меня в могилу, женщина… — шепчет он, поднимая подол платья к талии.

Его пальцы нащупывают тонкую кружевную полоску трусиков, срывая белье вниз по ногам. Ладонь скользит по гладкой коже внутренней стороны бедра, врезаясь в пылающую, мокрую ложбинку. Весь мой низ живота дрожит от сокрушительного спазма.

— Посмотри, какая ты сырая… — хрипит он, входя двумя пальцами глубоко внутрь.

— Илья… пожалуйста… сейчас… — выгибаюсь дугой, запрокидывая голову, ударяясь затылком о зеркало. Ноги подкашиваются.

Мужчина расстегивает пряжку ремня, освобождая раскаленный, каменный член. Подхватывает меня под бедра, широко разводя колени, насаживая на свою плоть одним мощным, сокрушительным толчком.

Крик тонет в его горле. Он входит до самого упора, вбиваясь лобком в мою плоть. Узкие стенки растягиваются, принимая его толщину. Ощущение полноты взрывает рассудок.

Илья двигается яростно, тяжело, вдавливая меня в зеркальную створку. Шлепки мокрых тел звучат в прихожей как удары бича. Каждое движение выбивает из меня судорожные вскрики. Его руки держат мои ягодицы, сжимая нежную кожу до багровых следов, направляя ритм. Твердый стержень трется о самую чувствительную точку внутри, поднимая волну безумного, раздирающего жара.

— Ты моя, Вера… слышишь меня?!

— Твоя… господи… сильнее… — царапаю его спину ногтями, прижимаясь пятками к его пояснице.

Он ускоряется, вбиваясь глубже, жестче. В глазах вспыхивают слепящие искры. Внутренние мышцы сжимаются в сокрушительном оргазме, выжимая из него глухой звериный рык. Илья делает три последних бешеных толчка и изливается внутрь горячими пульсирующими толчками, намертво прижимая меня к себе.

Мы замираем в полумраке коридора, тяжело хватая ртами воздух.

Мужчина медленно переносит меня на руках в спальню, опуская на мягкий льняной матрас. Ложится рядом, притягивая к своей груди. Натягивает одеяло до наших подбородков.

— Ты останешься? — шепчу в его мокрую ключицу.

— Останусь до утра, — он целует меня в макушку, перебирая пальцами темные пряди. — Новый год встретим вместе. Втроем. В нашей квартире.

— Встретим.

Закрываю глаза, чувствуя полное, безмятежное спокойствие. Все встали на свои места. Роли исчезли.

Внезапно в тишине предрассветного утра на тумбочке у кровати оживает мой рабочий планшет. Синий экран вспыхивает входящим письмом из ректората государственного университета:

«Кавериной В.С. Ваша кандидатура утверждена на должность заведующей кафедрой высшей математики в филиале в Санкт-Петербурге. Контракт начинается пятнадцатого января».

POV: Никита

— Ты опять оливье без соленых огурцов крошишь, отец.

Илья вздрагивает, занося нож над разделочной доской. Тридцать первое декабря. Восемь вечера. На кухонном острове теснятся миски, банки с горошком, копченая утка, бутылки минералки и шампанского. За окном хлещет плотный снег, расплываясь желтыми искрами в свете дворовых фонарей.

— Огурцы на нижней полке холодильника, достань сам.

— Сам достану.

Открываю дверцу, выуживаю стеклянную банку, скручиваю жестяную крышку с сухим хлопком. В кухне пахнет укропным рассолом, мандаринами, свежей еловой смолой и жареным мясом.

В прихожей сухо щелкает дверной замок.

Отец бросает нож на деревянную плашку. Вытирает руки льняным полотенцем. Поворачивается к выходу. Плечи расправлены, на нем чистая черная рубашка с расстегнутым воротом, джинсы сидят плотно.