Книга Мама на замену, страница 98 – Варя Нуан

Никита отодвигает для меня стул:

— Садитесь.

— Спасибо.

Илья садится во главе стола. Наливает сок по бокалам. Раскладывает куски дымящейся говядины.

— Мясо сам жарил, — говорит парень, поддевая картофелину вилкой. — Прожарка медиум. Отец опять хотел сжечь до углей, я отобрал щипцы.

— Получилось сочно, — пробую кусочек. — Специй в меру.

— Вы больше не ведете уроки в лицее? — спрашивает он прямо, глядя мне в глаза.

— Веду лекции у старших курсов. Готовлю олимпиадную сборную.

— Дядя Аркадий отстал?

Илья поднимает тяжелый взгляд от тарелки:

— Отстал. Юристы закрыли проверку за два часа. Приказ о зачислении Никиты лежит в сейфе завуча.

— Я знаю, — Никита усмехается уголком рта. — Мне Марина Сергеевна лично руку пожала в коридоре. Сказала: «Грачёв, твоя стереометрия лучшая на параллели».

— Заслуженно, — киваю, отпивая глоток сока.

Мы едим спокойно, размеренно. Разговариваем о зимних каникулах, о трассе в Заречье, о новых проектах мостовых переходов. Никита рассуждает здраво, зрело, вставляя меткие фразы. Между мужчинами больше нет прежней пропасти. Они научились слышать друг друга. Никаких попыток сделать из меня хозяйку дома. Никто не просит меня разлить чай или подать салфетки. Я сижу за этим столом желанным, уважаемым гостем.

В девять вечера Никита аккуратно складывает нож и вилку на пустую тарелку:

— Спасибо за компанию. Пойду к себе, пацаны зовут в сетевой шутер.

— Посуду в раковину поставь, — напоминает Илья.

— Сам помоешь, отец. Ты сегодня дежурный.

Парень поднимается, подходит к моему стулу:

— До свидания, Вера Сергеевна. С наступающим.

— С наступающим, Никита.

Он уходит в коридор, створка его спальни мягко закрывается. Защелка замка остается открытой.

Илья медленно встает со своего места. Обходит стол, останавливаясь прямо за моей спиной. Тяжелые ладони опускаются на мои плечи, пальцы сжимают шелк платья, скользят к открытым ключицам. Жар его тела накрывает с головой.

— Одевайся, Вера, — роняет он низким хриплым рокотом прямо мне в шею. — Поехали к тебе.

— Посуду оставь…

— К черту посуду.

Через десять минут мы выходим на улицу.

Снег кружит крупными хлопьями в свете фонарей. Пикап Грачёва рычит дизелем, разрезая сугробы на пустых проспектах. В салоне темно, тепло, играет тихий блюз. Мужчина держит руль одной рукой, вторая лежит на моем бедре, пальцы сжимают тонкий капрон чулка, медленно поднимаясь к краю юбки. От каждого прикосновения по коже бегут электрические разряды.

Поднимаемся в мою квартиру на третьем этаже.

Замок щелкает. Дверь захлопывается.

Илья не дает мне сделать шаг в коридор. Хватает за талию, приподнимает над полом, впечатывая спиной в деревянную створку шкафа-купе. Зеркало жалобно звенит.

— Илья…

— Молчи, — рычит он, впиваясь в мои губы жадным, голодным поцелуем.

Язык проникает глубоко, заполняя рот вкусом мяты и мужской страсти. Пальцы мужчины срывают с меня пальто, швыряя на пол. Ладони находят потайную молнию на спине зеленого платья, с треском распахивают ткань до поясницы. Шелк соскальзывает с плеч, обнажая грудь. Кружевной бюстгальтер трещит под его мощным нажимом, освобождая раскаленные округлости.

Илья опускается губами к моей шее, осыпает ключицы влажными укусами, спускаясь ниже. Захватывает ртом набухший твердый сосок, сжимая языком, вытягивая протяжный, хриплый стон из моей груди. Пальцы судорожно впиваются в его широкие плечи, комкая рубашку. Бедра сами подаются навстречу его паху.